Сегодня президент страны отсутствовал, его представлял военный министр, и посол Соединенных Штатов дружески приветствовав его, поинтересовался, чем вызвано отсутствие господина Фархада.
— Товарищ Фархад чрезвычайно занят, — лаконично отвечал Бахир.
Посол кивнул, показывая, что понимает, и переключился на других гостей, но спустя несколько минут снова появился рядом с Бахиром.
— Если не возражаете, я хотел бы показать вам наш зимний сад. Там чудесно, — посол улыбнулся какой-то своей мысли.
Смысл этой улыбки Бахир понял, лишь оказавшись в зимнем саду посольства. Среди буйной растительности виднелись небольшие столики, иллюминированные цветными фонариками и уставленные батареями разномастных бутылок. Бахир ухмыльнулся. Греши, но…
— Что вы предпочитаете? — спросил появившийся снова посол. — Виски, коньяк? Может быть, каплю джина с лимоном?
Бахир покачал головой.
— Нет, благодарю вас.
— Неужели этот запрет распространяется и на вас? — удивился посол.
— Я не хотел бы давать некоторым людям повод говорить о моей распущенности.
Посол внимательно посмотрел на Бахира.
— Сейчас вы откровеннее, чем были десять минут назад.
— В стенах вашего посольства не следует предаваться упражнениям в красноречии. Советские прослушивают все эти помещения.
Посол вскинул голову. Новостью для него это не было, но то, что об этом заговорил Бахир…
— Вы убеждены в этом? — тонко улыбнулся посол.
— Я регулярно знакомлюсь с материалами, которые предоставляют нам советские службы.
Это еще не было разговором — лишь прелюдией. Посол позвенел кубиками льда в бокале. Но Бахир умолк и, казалось, не собирался продолжать беседу.
— И президент Фархад не выражает неудовольствия подобным положением вещей? — поинтересовался посол.
— Советские — наши друзья.
Интонация, с которой это было сказано, говорила о многом.
— Весьма прискорбно, что президент склонен смотреть лишь в одну сторону. Такой крен может привести к тому, что его лодка зачерпнет воды и пойдет ко дну. — Посол смотрел на министра выжидательно.
Этот разговор назрел давно, посол был к нему готов, и сейчас продвигался осторожно, стараясь не сделать ложного шага.
— Перекосы в политике всегда опасны, — согласился Бахир. — В особенности здесь, на Востоке.
— Неужели президент этого не сознает?
Бахир пожал плечами. Он не прочь был продолжить этот разговор, но в то же время испытывал страх.
— Мне кажется, в окружении президента присутствуют люди, готовые взять на себя ответственность за судьбу страны, — сказал посол.
— Весьма вероятно. Но даже если такие люди и есть — они вряд ли готовы что-либо предпринять. — Бахир нашел, наконец, верный тон — несколько отстраненный. Говоря так, он мог не опасаться, что его слова будут использованы против него.
— Почему же? Что им препятствует? — поинтересовался посол.
— Президент, — ответил Бахир односложно.
Они прекрасно понимали друг друга. Фархад не уйдет добровольно. Более того, в поле зрения нет силы, которая могла бы его устранить. Никто из ближайшего окружения президента не решится на самоубийственный шаг.
— Значит, все-таки существует убеждение, что политический курс требует корректировки, — заметил посол.
— Возможно, вы и правы, — Бахир соблюдал осторожность.
— А как, по-вашему мнению, может измениться курс?
Бахир быстро взглянул на посла.
— В каком случае?
— В случае, если кто-либо из президентского окружения возьмет в свои руки бразды правления.
Это был прямой вопрос.
— Я не допускаю даже мысли о том, что кто-либо способен заменить товарища Фархада на его высоком посту! — категорически заявил Бахир.
Разговор принял опасный оборот, и сейчас он пытался оградить себя. Посол почувствовал, что перегнул палку, сокрушенно покачал головой:
— И я этого не имел в виду, господин министр. Я хочу лишь понять — какова вероятность изменения курса, пусть даже теоретическая.
— По моим сведениям, подобные настроения существуют, — это был тот максимум, на который сумел решиться Бахир.
Посол оценил его мужество. Прежде чем оставить Бахира, он, словно размышляя вслух, проговорил:
— Жизнь непредсказуема, господин министр. И выигрывает тот, кто наиболее готов к радикальной перемене обстоятельств.
Вслед за этим посол удалился, и только тогда до потрясенного Бахира дошел смысл сказанного. Ему дали понять, что вскоре что-то может произойти, и ему, Бахиру, следует быть начеку — ведь неспроста же весь этот разговор затеян. Чтобы успокоиться, он глотнул коньяку, и лишь после этого почувствовал, что его мысли приходят в порядок. Он немного побродил по саду, чтобы восстановить равновесие, и тем не менее что-то его терзало, он искал причину — и не мог найти. Наконец Бахир решил, что все дело в усталости, ему следует отправиться домой и выспаться.
Посол перехватил министра в холле посольства и, прощаясь, долго и прочувствованно тряс его руку, а тот, все еще колеблясь, вдруг, помимо своей воли, спросил:
— Не приглашал ли вас президент в поездку в Восточный порт?
— Нет, — посол отрицательно покачал головой. — А что за событие, ради которого господин президент решил отправиться туда?
