Фархад, пока шел к машине, все просчитал в уме: открывался исключительный случай избавиться от опасного соперника. И дело не в промахе Бахира, примчавшегося, когда не звали. Даже в этом случае Фархад, возможно, не решился бы на расправу, если б все не сошлось так удачно. Эти танки, которые прислали советские, предназначались не только для того, чтобы справиться, наконец, с повстанцами на севере. Это знак доверия Москвы президенту, обещание поддержки и помощи, потому что там видят главой страны только его. Знак этот прочитывался легко, и Бахир его понял и поджал хвост. Сейчас-то и надо ударить, пока он кроток.
У своего «мерседеса» Фархад обернулся к свите, нашел взглядом начальника порта, небрежно бросил:
— У вас есть свободная машина, чтобы министр мог добраться до Хедара?
Начальник порта подобострастно кивнул, все поняв и в уме просчитав — Бахир получит джип, этого, кажется, и хочет президент, чтобы унизить всесильного министра напоследок. Да он уже и не министр и даже не жилец, если разобраться.
— Прошу в мою машину, товарищи, — сказал Фархад, обращаясь к Сулеми и Гарееву, и через минуту кортеж из трех «мерседесов» сорвался с места и помчался прочь.
Фархад выглядел утомленным, но был возбужден, нервно потирал щеку, обращаясь к Гарееву:
— Кончилось время Бахира. Опасен стал. Есть информация, что он все чаще контактирует с американцами. В таких случаях лучше не медлить.
Гареев знал, почему президент пригласил его в машину и затеял этот разговор. Бахиру конец, это ясно, и Фархад хотел, чтобы Гареев информацию об этом вместе с объяснением своего поступка передал в Москву немедленно, чтобы не возникло недоразумений, когда известие о смещении министра обороны достигнет Кремля.
Бахира к тому времени, вероятно, в живых уже не будет, здесь это быстро. Полковник помнил, как его коллега, работавший в Кабуле, рассказывал: когда к власти в Афгане пришли национально-демократические силы во главе с Тараки, тот словно невзначай поинтересовался у советского посла, с кем из министров прежнего правительства послу хорошо работалось. Посол, недоумевая, к чему бы это, пожал плечами и припомнил самого улыбчивого — министра торговли, его и назвал, а на следующее утро стало известно, что все низложенные министры умерщвлены прошлой ночью, за исключением одного — того самого, с белозубой обаятельной улыбкой.
Гареев посмотрел прямо в глаза Фархаду, давая понять, что все передаст по назначению тотчас по возвращении в Хедар, а Фархад уже повернулся к Сулеми.
— Твои люди должны изолировать Бахира, как только он прибудет в столицу. Доставь его на свою базу, туда же стяни гвардию во избежание случайностей. В военное министерство пошли своих, в службу безопасности также — пусть все возьмут под контроль.
Сулеми торопливо кивал, лицо было непроницаемо. Однако его грызло беспокойство. Бахир — сильный враг, в какой-то момент он подумал, что зря Фархад не распорядился изолировать министра прямо в порту — людей для этого было достаточно.
Порт уже скрылся за грядой холмов. Машины мчались по безлюдному шоссе, направляясь в Хедар.
Абдул ушел куда-то за кусты, чтобы лучше видеть дорогу, и Муртаза с Амирой остались наедине. Амира нервничала, кажется, бросала на дорогу осторожные взгляды, и Муртаза, жалея ее, мягко сказал:
— Все будет хорошо, вот увидишь.
Он и сам хотел бы верить в то, что говорил. Амира благодарно кивнула, но спокойствие к ней не возвращалось — даже внешне.
— Я поговорить с тобой хотел, — сказал Муртаза.
— О чем?
— О тебе.
Амира удивленно вскинула голову, легким движением руки поправила темную прядь, переспросила, смутившись:
— Обо мне?
— Да. Мне вот интересно — дальше что?
— Что значит — дальше?
— Ну, после того, как до Фархада доберемся.
Муртаза хотел добавить: «Если еще доберемся», но оборвал фразу.
— Не знаю, — Амира пожала плечами. — Жизнь будет. Но я ее не очень представляю. Будто в тумане. Вот сейчас все ясно — предатель должен быть казнен. А потом…
— Но ведь это твоя жизнь.
— Моя, верно, — коротко согласилась Амира. — Но я действительно не знаю.
— Кто же знает?
— Абдул.
— Абдул? — удивился Муртаза.
Амира кивнула.
— Да. Абдул. Он знает, что делает сейчас и что станет делать потом.
— И ты будешь поступать так, как он скажет?
— Наверное. Еще не знаю.
Ее явно тяготил этот разговор. Муртаза вздохнул.
— Почему бы нам с тобой не уехать, скажем, во Францию? — предложил он. — Ты бы училась в университете…
— Я не могу.
— Но почему?
— Потому что у меня есть дело, которое слишком много значит. Уничтожить Фархада.
— Хорошо, но что же потом?
— Нет, не знаю, — покачала головой Амира. — Давай не будем говорить об этом.
Муртаза обиженно насупился. Внезапно послышался треск веток, и из кустов вывалился Абдул. Он был так возбужден, что Амира сразу все поняла и торопливо спросила:
— Едут?
И, не дожидаясь ответа, приподнялась над кустарником. На гребне холма, еще плохо различимые, маячили три точки. Еще не ясно было, те ли это машины, но Абдул уже скомандовал:
— Амира! К левому гранатомету! Муртаза, остаешься здесь!
Голос его звучал глухо.
