Он уже просчитал варианты и надеялся, что сумеет повернуть все по-своему. Фархад пока еще в шоке, пусть в его сознании зафиксируется, что в минуту опасности Бахир оказался рядом, — и тогда он непременно изменит прежнее решение. Министр указал на джип, и оба они стали подниматься на шоссе. Хомутов лихорадочно соображал, как поступить, но ничего не приходило в голову. Он опасливо косился на суетящегося Бахира, пока тот распахивал дверцу джипа, помогая Хомутову взобраться на переднее сиденье, и тоскливо размышлял над тем, что будет, когда обман раскроется. В том, что это произойдет моментально, он не сомневался, оставалась одна надежда — любым путем добраться до своего посольства, там он будет в безопасности. И только он успел подумать об этом, как вдруг откуда-то сбоку вынырнул солдат, и уже хотел было обратиться к Бахиру, когда тот глазами указал на переднее сиденье. Узнав президента, солдат заговорил срывающимся от волнения голосом:
— Это мы нашли… там, на сопке!
В руках он держал какую-то железную трубу. Хомутов смотрел, туго соображая, пока не подал голос Бахир:
— Гранатомет, товарищ Фархад!
Теперь стало очевидным, что произошло на дороге — оттуда, с сопки, били из реактивного оружия по президентскому кортежу, никакая это не катастрофа — и Хомутову лишь мгновение понадобилось на то, чтобы оценить ситуацию. Когда он обернулся к Бахиру, он уже знал, что должен говорить:
— Вы останетесь здесь! — хмуро проговорил Хомутов. — Расследуйте происшествие и без промедления доложите.
План Бахира рассыпался в пыль. Серея лицом, министр выдавил из себя:
— Слушаюсь! — и спрыгнул с подножки.
Водитель уже сидел за рулем, Хомутов обернулся к нему и приказал:
— В Хедар!
У него едва не сорвалось «в посольство!», но он вовремя спохватился и прикусил язык. Джип обогнул догорающие останки автомобилей, Хомутов увидел трупы солдат — их было пять или шесть, они лежали в ряд на пыльном бетоне. Он поспешно отвернулся и сказал водителю:
— Поторапливайся!
У него оставалось совсем немного времени для того, чтобы добраться до посольства. Через полчаса извлекут трупы, и среди них — тело президента Фархада. И как только Бахир это обнаружит, часы Хомутова сочтены.
Дорога снова была пуста, и водитель гнал машину так, что на поворотах казалось — еще мгновение, и колеса оторвутся от полосы. Хомутов молчал. Нервы были напряжены до звона, и ему казалось, что все равно едут медленно. Лишь когда на горизонте замаячили очертания столицы, ему почудилось, что все уже позади. Пока приближались к окраине, Хомутов обдумывал, как бы, не вызывая подозрений, направить машину к посольству, однако вскоре он увидел впереди на дороге бронетранспортер, грузовики и множество толпящихся людей в военной форме. Он повернулся к шоферу, борясь со смятением, но тот вел машину спокойно, явно не предполагая, что все эти люди на дороге поджидают его, Хомутова. Бахир успел. Очевидно, сразу же связался с Хедаром и сообщил о самозванце, следующем в джипе.
— Останови! — крикнул Хомутов по-джебрайски, и это прозвучало так неожиданно, что водитель испуганно крутанул руль, джип вильнул и замер у обочины. Хомутов рванул ручку двери, но не стал выходить, потому что те, на шоссе, вдруг бросились навстречу. Он похолодел. Мелькнула отчаянная мысль — вышвырнуть водителя, развернуться — и газу, но едва он успел об этом подумать, как уже стало поздно. Люди в форме окружили джип со всех сторон, и кто-то уже вскочил на подножку.
— С вами все в порядке, товарищ президент? — услышал Хомутов. В голосе спрашивающего звучала неподдельная тревога, но от неожиданности Хомутов растерялся и промолчал.
Человек, стоя на подножке, продолжал:
— Полковник Бахир связался с нами и сообщил о происшествии. Нам приказано встретить вас и сопровождать до дворца, — он обернулся в ту сторону, где торчал бронетранспортер, перегораживавший дорогу.
Хомутов все еще не мог поверить, что его не схватят, и колебался, но пауза затягивалась, следовало предпринимать что-то, и тогда, повинуясь какому-то смутному импульсу, он вышел из джипа, направился к бронетранспортеру и протиснулся в его тесное, провонявшее соляркой нутро. Лишь когда люк за ним захлопнулся, Хомутов понял, что путь к посольству окончательно отрезан, но теперь рядом с ним сидели какие-то вооруженные люди, и он счел за благо остаться на месте, лишь опустил веки, чтобы хоть так отгородиться от них.
Ехали недолго — так показалось Хомутову, а когда остановились — люк распахнулся, впуская в темноту машины солнечный свет, и все сопровождающие разом повернулись к Хомутову. Надо выйти — понял он. Покинув транспортер, огляделся. Перед ним высился президентский дворец, глядя на Хомутова сумрачными глазницами — окнами, и пауза снова затягивалась — все ждали, что президент предпримет, тогда как он не знал толком, что теперь делать и куда идти. Оглядев свою свиту, он выбрал человека, который выглядел наиболее представительно, и сказал, насколько мог сурово:
— Проводите меня! — и двинулся вперед к ступеням.
