Оставшись один, Бахир потер виски, поморщился — нескладно получилось, едва успел ошибку исправить. И как он эту ловушку раньше не разглядел? Фархад попытался его подставить, выразив вслух недовольство деятельностью Революционного совета, а едва колесо закрутилось — спохватился и якобы дал задний ход. Хитер и подл Фархад, но теперь ничего не выйдет, мервые заговорщики своих показаний назад не возьмут, и полковника Бахира не удастся выставить злодеем. Он всего лишь солдат, исполняющий свой долг.
Бахир уже совершенно успокоился и был готов к встрече.
Когда президент прибыл и военный министр вышел ему навстречу, во взгляде его читалась глубокая преданность и достоинство, как и подобало честному солдату.
— Как посмели? — спросил, чернея лицом, Хомутов.
— Промедление в таких случаях, товарищ президент… И хотя преступная сеть практически полностью раскрыта…
— Кто позволил? — оборвал министра Хомутов.
— На основании приговора суда.
— А на чем основан приговор?
— На материалах дела, — Бахир указал на стопку наспех подобранных папок, громоздящихся на столе.
— Значит — всех… — Хомутов встретился взглядом с полковником, и сердце его стиснул спазм.
— Хотите взглянуть? — предложил министр.
Следовало отказаться, но не было сил противиться. Хомутов каменно промолчал, и это молчание Бахир расценил как согласие и направился к дверям.
Он шел чуть впереди, и Хомутов вспомнил Гареева — тот точно так же спускался в подвал, где должны были расстрелять какого-то джебрайца. «Я боюсь его», — сказал про себя Хомутов, но продолжал следовать за полковником покорно, как приговоренный. Спустились в подвал. Бахир отпер одну из дверей, и Хомутов, еще не переступив порога, увидел трупы — они были уложены в ряд вдоль противоположной стены. Первое, что бросилось Хомутову в глаза, — босые ступни мертвецов. Он отвернулся, и Бахир, поняв, что президент не собирается входить, перевел дух и буднично проговорил:
— С врагами надо расправляться без малейшей жалости.
Хомутов вздрогнул.
Абдул и Амира завтракали вдвоем, сидя по разные стороны широкого стола, уставленного блюдами. Амира хмуро поигрывала вилкой, не поднимая глаз, будто была одна в просторной столовой. Ее молчание было тяжелым, давило, Абдул это физически ощущал. Он попытался разрушить ненавистную тишину:
— Ищейки, наверное, с ног сбились, разыскивая нас. Неделя прошла — Фархад рвет и мечет.
Амира никак не реагировала на его слова.
— Скоро все уляжется, — продолжал он, — и мы уйдем отсюда. Я надеюсь, что…
Неожиданно он оборвал фразу на полуслове и отшвырнул от себя тарелку.
— Что происходит, в конце концов?! — выкрикнул Абдул. — Ведь все позади! У тебя что — до сих пор нервный шок?
Только теперь, казалось, Амира услышала его, подняла взгляд.
— Я не боюсь, — произнесла она тихо. — Ни тогда не боялась, ни сейчас.
— В чем же дело?
— Я думаю — Аллах нас карает.
— За что?
— За то, что связались с неверными.
— С какими еще неверными? — помрачнел Абдул.
— С американцами. В этом все дело. Аллах хочет, чтобы мы казнили предателя, мы — орудие его воли, но он не позволяет нам сделать это до тех пор, пока мы получаем помощь от неверных.
— Послушай…
Амира помотала головой, давая понять, что хочет договорить, и Абдул умолк.
— Нам не раз удавалось приблизиться к предателю вплотную, но все срывалось в последний момент. Это знак, Абдул. Опомнись! Ведь ты и сам понимаешь, что…
— Все средства хороши ради такой цели! — проговорил Абдул жестко.
— Ты стал игрушкой в лапах демонов пустыни! Ты убил Муртазу…
— Он мог повредить делу…
— Он мешал одному тебе! Его смертью ты хотел отвести от себя подозрения!
— Меня не в чем подозревать!
— Ты продался неверным!
— Меня нельзя купить! Я использую их…
— Это они тебя используют! Всех нас! Им нет дела ни до Джебрая, ни до джебрайцев! Этот Джереми Вуд…
— Оставь его в покое!
— Он — твой повелитель, сущий демон! А ты — раб демона!
— Замолчи! — выкрикнул Абдул, багровея.
Ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы призвать на помощь всю свою выдержку. Надо успокоиться, чтобы внятно объяснить все: почему они укрылись в этом доме, где не видно ни одного джебрайца, а только лишь американцы, ради чего здесь оказался Джереми Вуд, который ежедневно проводит два-три часа в беседах с Абдулом… Однако он не успел: Амира, бешено сузив глаза, произнесла:
— Сначала мы потеряли Хусейна, потом — Муртазу… Никому не нужные смерти, не приблизившие нас к цели ни на шаг.
— Мы доберемся до Фархада! — снова сказал Абдул, но в его голосе не было прежней уверенности.
— Мы шли греховным путем. Веление Аллаха нельзя исполнить, опираясь на силы зла.
Абдул криво усмехнулся.
— И что ты предлагаешь? — спросил он.
Амира промолчала, спрятав лицо.
— Хорошо, — начал Абдул примирительно. — Давай поговорим об этом позже. Возможно, я в чем-то и неправ.
Он поднялся из-за стола, мгновение потоптался в нерешительности и вышел, хлопнув дверью.
Вуд ждал его на втором этаже, в кабинете, устланном хоросанскими коврами.
— Как спалось?
Абдул пожал плечами, невольно выдавая плохое расположение духа. Вуд понял этот жест по-своему.
