Доронина говорила много: с радостью и грустью. Я слушала и делала нужные пометки. За годы практики я уже научилась обстрагироваться от жизненных ситуаций клиентов. Пропускать через себя все эмоциональные переживания было просто невозможно. Ни одной нервной системе это не под силу. К тому же это мешает трезво думать. Но сегодня что-то шло не так.
— И мне не важно, сколько было у него денег, — продолжала она с надрывом.
— Это мелочи жизни. Мы были просто счастливы. Полгода назад что-то начало происходить. Макс стал задерживаться на работе допоздна. Стал нервным. Все время телефон прятал. Но я и подумать не могла. Все списывала на работу, новые контракты. А потом этот странный анонимный звонок. Я поехала в этот чертов отель, а там…Он с ней…И вот у тебя нет близкого родного и любимого человека. Нет того, кто может прижать к себе, обнять крепко-крепко, успокоить в трудную минуту. А семья… Мои родители…Они попросили простить предательство. Ведь у папы общий бизнес с моим мужем. И сейчас не время. Конечно, можно все постараться простить, а вот забыть. Не смогу. Как ложиться в постель с человеком, который… Я вот и кольцо ношу до сих пор. Не могу смериться. Из нашего общего дома его выгнала.
Я следила за ее эмоциями, которые сменялись на лице. Боль, отчаяние, удивление и снова боль, а внутри ощутила, будто ком застыл в горле. Что-то дрогнуло в моей душе. Слишком яркими были воспоминания, слишком горькими слезы, слишком услужливая память. Обида и боль — все оставалось со мной по сей день. И сейчас вместо того чтобы вникать в суть дела, я ворочала в памяти события полугодовой давности. В душе неприятно заныло. Мне захотелось поморщиться, захотелось вздохнуть, но я всеми силами пыталась удержать на лице сосредоточенный вид.
— Вы мне верите? — неожиданно голос Инги сорвался, а в глазах помимо воли мелькнули слезы. — Потому что, если…
— Конечно, — кое-как взяв себя в руки, ответила я, а потом заговорила сухими юридическими словами, приказав себе взяться за ум и переключиться на работу. Это не моя ситуация, не моя жизнь и не моя семья, и не мой мужчина. — При исполнении своих обязанностей, я следую из презумпции достоверности сведений и документов, предоставленных доверителем. Любое не согласие с моей стороны будет нарушением адвокатской этики. Адвокат должен придерживаться этого принципа и, исходя из него, строить защиту доверителя. Не допускать любые сомнения в правдивости того, что сообщает клиент.
— Простите меня! Что я за человек такой! Разревелась. У вас, наверное, таких как я, десятки?! — женщина принялась вытирать платочком слезы, наплевав на макияж. Ее действительно было жаль. И помочь хотелось просто по-человечески. Это желание подкреплялось тем, что я и сама находилась в такой ситуации. Встала, налила стакан воды. Инга Игоревна с благодарностью приняла его, трясущими руками.
— Извините, можно мне минутку? — все теми же трясущими руками, женщина достала из маленькой черной сумочки таблетку, положила в рот, запив водой. — Это сложно.
— Вам нужно успокоиться. Слезами горю не поможешь, — я потянулась к ней, едва касаясь ее руки. Мне казалось, что сейчас это было необходимо. Просто человеческая поддержка. Одно мимолетное касание, а человек не один в своей беде и одиночестве. — Если вы не передумали, будем готовить документы.
— В суд? — неуверенно уточнила она.
— Нет, думаю для начала необходимо попробовать разрешить в досудебной порядке. Мы встретимся с вашим мужем, обговорим все моменты. И все же Инга Игоревна, понимаю Вам сейчас не просто, но в чем конкретно выражается требования справедливости?
— В том, что мне принадлежит по брачному договору, включая компенсацию морального вреда. Мне большего не нужно, — неожиданно резко сказала она. В ее голосе послышались стальные нотки. — Я хочу чтобы он понял: терять — это больно. Пусть это будут деньги. Не важно. Только поэтому я иду на этот шаг. Можете называть это местью. Мне все равно.
Меня действительно мотивы мало волновали. Она претендовало на то что ей положено. Про нравственность и мораль никто в суде слушать не будет.
— В этом случае, нужно будет доказывать факт недостойного поведения вашего супруга и наступившие последствия. Вы уверены, что этого хотите? Придется копаться в грязном белье.
Доронина в первый момент замерла, а потом лицо руками закрыла и головой покачала. Снова потекли слезы, через прижатые к щекам ладони.
— Я так его люблю… — губы ее дрожали. — А он…облил помоями и теперь я обтекаю это вонючей грязью.
Я отвернулась от нее, прикрыв глаза, и мысленно попросила себя:
— Спокойствие только спокойствие.
На горизонте маячила самая настоящая истерика. Возможно, ей просто нужно время побыть одной.
— Инга Игоревна, я Вас оставлю на несколько минут. За это время постарайтесь успокоиться, — я сочла нужным проявить небольшую строгость, чтобы человек меня услышал, вставая со своего места. — В противном случае, встречу придется перенести.
— Не надо, — она схватила меня за руку, через стол. Вцепилась мертвой хваткой, что называется.
