Мы встретились глазами. Да мать вашу ревную. К брату! Можете гордиться, что Загорский вляпался. Все одна ночь. Украденный поцелуй и где я теперь. Но истинную причину прояснить стоило.
— Кирилл тут дело в порядочности и, да, она не уверена в стопроцентной вероятности успеха и прежде, чем ты начнешь нудить, выслушай. Только самоуверенный дурак, в твоем конкретном случае, даст полную гарантию. Алена дает тебе процентов шестьдесят? Я не дам и 30. Она выполнит свою работу честно и добросовестно. Издержки провинциального воспитания, и как это не странно звучит, преданность профессии. Ни продастся, ни журналистам, ни тем, кто будет спонсировать твою жену. Поверь, такие сразу же найдутся, чтобы тебе насолить, выбить почву из под ног.
— Алена? — уточнил брат, вырвав из моей речи не самое главное, а может и главное. Я и сам сейчас уже был не уверен.
— Кир, что ты от меня хочешь? — начал раздражаться я все больше. Не нужно лезть ко мне в душу, без проса, даже если это был родной брат.
— Например, хочу услышать — не перейду ли я дорогу брату. Может она мне понравилась, — сказал он с оттенком юмора в голосе.
— Ты уж определись: понравилась или работа, — отозвался я, прекрасно понимая, о чем говорит брат. Понимание этого не приносило мне облегчения.
— И то и другое.
Эти слова ломают последний кирпич в моей выстроенной стене. Расставить точки над «i» предстояло здесь и сейчас. Смотрел на Кирилла в упор. Мне хватило и секунды после услышанных слов, чтобы теле зазвенело, и сейчас пытался укротить вспыхнувший гнев.
— Тогда завтра я подарю тебе губозакатывающую машинку, и мы пожмем друг другу руки.
Я и не думал шутить. Для меня это и близко не было юмором.
Брат взирает на меня минуту, а может больше, будто все еще надеясь, что услышанное ему померещилось. Мы никогда не делили баб между собой и наши пути при таких обстоятельствах не пересекались. Кирилл не выглядит недовольным и раздосадованным, скорее заинтересованным. Такого исхода он не ожидал, как, в прочим, и я.
— Интересно! Неужели, она тебя отшила? — разразился громким хохотом Кирилл, и можно было окончательно выдохнуть.
— Иди к черту!
Последствия от поцелуев под дождем, конечно, не прошло мимо моей скромной персоны. Было бы глупо надеяться на иное. С моей-то везучестью. В такси отказала печь, и я продрогла до самых кончиков. Горячий душ не помог. Высокая температура и боль в горле накрыли меня ближе к четырем утра. И если в понедельник утром мне казалось не критично, то к обеду расклеилась я окончательно. Начальство буквально выгнало меня вон из здания офиса домой лечиться. Костя отвез меня сам домой, видя мое состояние. Доронина же такого сострадания не проявила. Инга слушать ничего не хотела и настаивала на завтрашнем процессе и моем участие в нем. Женщина буквально истерила мне в трубку. Ей нужен был развод и как можно скорее. Сначала предлагала услуги своего врача. Якобы он меня за день на ноги поставит. Я смотрела на градусник и реально понимала, что днем тут не обойдется и даже двумя. Мой отказ она естественно не приняла, и дело перешло в русло, где было место угрозам. Естественно она задействовала Морозова, чтобы повлиять на меня. Грозилась поменять юриста и затребовать выплаченный гонорар. Костя хоть и был одного и того же мнения со мной, но заседание все же просил посетить. Деваться было некуда. Деньги имеют свойство размножаться только при условии работы, да и за квартиру в следующем месяце нужно платить.
На следующее утро, чувствовала я себя гораздо хуже, разве что боль в горле немного отступила. С большими усилиями привела в порядок свой внешний вид, выпила жаропонижающее, и отправилась к полудню в суд, надеясь, что все пройдет быстро. Обычное собеседование между сторонами.
Только вот на заседании Инга устроила настоящее представление.
— У сторон есть отводы? — поинтересовалась судья, после того как закончила зачитывать права сторон.
Мы одновременно с Загорским покачали отрицательно головой.
— Ваша честь, я хотела бы заявить об отводе, — неожиданно высказалась Инга, вставая со своего стула.
Я тут же насторожилась. Это не входило в наши договоренности поведения в суде. К тому же заявить отвод она могла только мне и судье? Почему-то я склонялась к последнему.
— Слушаю Вас, — устало вздохнула судья. Особого интереса к заявлению мой доверительницы не проявила. Что было совсем неудивительно. Слуги Фемиды слышат такие заявления чуть ли не каждое слушание.
— Я хочу заявить отвод адвокату моего мужа, — ошарашила она всех присутствующих, кроме собственного мужа. Тот прыснул со смеху.
Мои глаза поползи от удивления вверх и готовы были выкатиться из глазниц, а когда секундное удивление прошло, его место заняли совсем другие эмоции. Я в негодовании посмотрела на нее и совсем легонько стукнула ее по ноге своим коленом, призывая остановиться, но Инга даже глазом не повела в мою сторону. Продолжала упрямо смотреть на судью.
