Несмотря на внешнее безразличие, Загорский униматься не спешил. Прямое обвинение. Взглянула на него, и стало так гадко. В глазах защипало то ли от поднимающийся вновь температуры, то ли от обиды и незаслуженных обвинений Саши. А может и от всего вместе. От ситуации в целом. Мне совершенно не хотелось знать о его мыслях и словах, что он сейчас для меня подбирает. Достаточно было его пренебрежительного взгляда. Телефонные обвинения решила без ответа. По крайней мере, до поры, до времени. Я ни в коем случае не собиралась оправдываться перед ним. Отложила телефон в сторону, погружаясь вновь в рабочую атмосферу и плохое самочувствие. Хриплым голосом, под неодобрительный взгляд судьи, огласили все свои притязания, но, как и предполагалась, Доронин не принял не одного из них, а, значит, через неделю мы встретимся здесь же, уже на трапе войны. Оба супруга дали согласие на развод, а значит, времени на примирение им не требовалось.
Как только заседание суда закончилось, Загорский с мужем Инги тут же удалились, о чем-то перешептываясь. На меня Саша больше взглянул. Он вообще был доволен собой. Конечно, такой подарочек преподнесла ему Инга, выставив меня посмешищем. Не смотря на то, что чувствовала я себя плохо, все равно нашла силы отчитать доверительницу. Всерьез задумываясь, не отказаться ли мне от нее. Что не день то сюрприз. Инга, опустив покаянно голову, слушала меня. Оправдывалась, что хотела только помочь и дискредитировать противника. Умоляла не бросать.
К тому моменту как мы разошлись с Ингой, обеденный перерыв в суде, был в самом разгаре. Люди мелькали вокруг меня так быстро, что, казалось, сливаются в две полосы по обе стороны. Яркий свет офисных ламп бил по глазам. Режущая боль в горле проявила себя с еще большей силой.
Болезненные шершавые тиски сжимали его. Ко всему добавилась еще пульсирующая боль в висках, подкатывающая к горлу тошнота и сильный озноб. Тело наливалось жаром. Не хотела ни о чем думать. Все мысли о работе и о колючем взгляде Загорского, его обвинениях, гнала прочь. В голове билось только одно желание: как можно скорее добраться до дома и спать-спать-спать.
Неимоверным усилием воли спустилась по лестнице крыльца, понимая, что дальше идти просто не могу. Заметила рядом скамейку. Поплелась к ней, чувствуя, как меня покачивает из стороны в сторону. Присела на краешек скамейки, позволив себе выдохнуть. Руки держать портфель были не в силах. Он упал к моим ногам. Вокруг все плыло. Вглядываюсь туда, где, по моему мнению, должна быть автобусная остановка. До нее метров сто. Не меньше. Это расстояние при моей физической слабости не преодолимо. Необходимо взять такси. Вдыхаю и выдыхаю слишком часто, пока ищу телефон, в кармане пальто, а когда нахожу, он с треском ударяется о тротуарную плитку, выпадая из моих рук.
Чертыхнулась. Сил наклонится и достать его, нет. Сейчас мне кажется, что моя голова весит как минимум килограмм пятьдесят.
Закрыла глаза и откинулась на спинку лавочки. Мне плевать, что сейчас конец октября и на улице минус. Я просто немного посплю и все, а потом поеду домой. Совсем немного отдохну.
— Алена Дмитриевна, с Вами все в порядке? — услышала я голос мужа Инги, и с трудом разлепив свои глаза, увидела силуэт мужчины неподалеку от себя.
— Да. Все хорошо. Уже ухожу. Почти, только немного посижу, — решительно ответила я осипшим голосом и предприняла попытку встать с лавочки. Удалось мне это только лишь со второго раза.
Перед мужчиной старалась излучать здоровье и бодрость. Мне совершенно не хотелось с ним говорить. Вообще ни с кем. На самом деле хотелось заткнуть уши. Никого не слышать, а вокруг было ужасно шумно. Каждый звук отдавался болью в моей тяжелой голове.
— Я уехал, — крикнул кому-то Максим.
— Бывай, — где-то вдалеке послышался мне ответ Загорского, а может, и нет. Может это воспаленное сознание играло со мной игру.
В какой-то момент головная боль стала нестерпимой. Мышечная слабость разлилась по всему телу. Голова закружилась. Меня будто раскручивало, а заодно и все вокруг по воронке-спирали. В глазах потемнело, как только я попыталась сделать шаг.
— Алена!
Последнее что услышала и провалилась в плотную матовую темноту.
— Просыпаемся девушка. Просыпаемся. Глазки открываем.
Мне в нос ударил резкий запах, а щеках почувствовала легкие удары теплой ладонью. Сознание медленно, но верно возвращалось ко мне. Я открывала глаза и увидела, нависшего надо мной молодого мужчину. На нем синяя униформа, а на шее болтается фонендоскоп. Огляделась по сторонам и по медицинскому запаху, приборам, поняла, что нахожусь в машине скорой помощи, а рядом со мной врач. В правой руке он держал ватку и снова попытался поднести ее к моему лицу. Я поморщила лицо и слишком резко замотала головой, противясь. Резкая боль пронзила будто стрелой, заставив меня зажмурить глаза.
— Не надо, — просипела я, вновь открывая глаза, и попыталась сесть. С помощью врача мне это удалось.
Ох, как же кружиться голова!
