По лицу Найдера казалось, он вот-вот покажет сестре язык, точно оба были совсем детьми. Вместо этого парень запел что-то из баллад, которые так любили все в кочевом народе. Раз увидел, как Феб подхватил, но тихо, чтобы не мешать мелодичному голосу друга.
Да уж, проклятый оша даже петь умел. Сейчас, в такой час, когда плен таблеток ослаб, а числа отказались помогать, Раз мог признаться себе, что это-то и подкупало в Найдере. Он был хитрым, расчетливым, а еще упрямым и жестоким. Для чужих. Ладно, он и своим не всегда говорил ласковые слова, но каждый знал, что на него можно положиться, если надо, Найдер и горы свернет, и песню споет. Что бы он там ни говорил про деньги, месть и прочее.
Раз сам себе рассмеялся и потер виски. Во имя всех богов, реальных и вымышленных, как же давно он не думал таким образом! Феб, что ли, заразил? Это он любил бросаться громкими словечками и болтать о дружбе, искренности и правде.
Точно угадав мысли, Феб отвернулся от Тиммы, рядом с которой сидел, бросил на Раза добродушный взгляд и снова уставился на девушку, начав ей что-то увлеченно рассказывать. Ага, опять свою проклятую историю, наверное!
Раз сделал еще один глоток вина. Феб предупреждал, что ему лучше не пить – это ослабляет действие таблеток, но против маленькой традиции Раз не мог, да и не хотел идти. Такие вечера помогали ему хоть на несколько часов дать разуму, вечно занятому числами, вечно пытающемуся придерживаться рамок, отдых. Себе Раз мог признаться, что иногда хотел хоть ненадолго стать прежним. Воспоминания и чувства возвращались, он перебирал их как бусины на нитке, и они же помогали пережить следующий день. Точнее, не взвыть при приеме очередной таблетки – от страха, что так будет всегда, и в то же время, что когда-то придется вернуться к боли и хаосу.
Раз выпил еще немного. В первом глотке ему отчетливо запомнился мягкий, шелковистый вкус с медовыми оттенками. Это было отличное вино, привезенное из южного Алеонте – за такое дали бы не одну сотню линиров. Однако вкус уже так притупился, что стал просто сладким. Да он же даже пил из грубой пивной кружки!
Парень улыбнулся и потряс ее так, чтобы вино покрутилось по стенкам. Сложись судьба иначе, он бы сейчас сидел не в таверне в Цае, а в ресторане в Арионте, в дорогом костюме, пил бы столь же дорогое вино, обязательно из красивого бокала. Рядом бы стоял декантер и нарезка сыров, может, что-то из фруктов. Официанты бы учтиво кланялись, а дама, с которой он пришел, заглядывала ему в глаза и с придыханием слушала рассказы.
– А теперь «Снежную»! – потребовал Гек.
Найдер шутливо поклонился и кивнул Джо. Усевшись на стул, девушка начала новую мелодию, тише и спокойнее.
Но будь проклят тот образ. Вот еще одно «спасибо» для брата, что дал возможность попробовать настоящую жизнь.
– Вот это улыбка, – подошла Рена.
Тонкая черная водолазка подчеркивала стройную фигуру девушки. Из пучка игриво выбилась золотая прядь, но нортийка все равно выглядела куда серьезнее и спокойнее остальных. Раз с грустью подумал, что ну нет ей места в «Вольном ветре», да и во всем Цае. Даже в Кионе, наверное. Они оказались по одну сторону, но все равно были разной породы.
Девушка села за стол. Она даже пила кофе, а не как другие!
– Так чему ты улыбаешься? – спросила Рена, склонив голову набок. – Я давно не видела такой улыбки у тебя.
– Повспоминать захотелось, – признался Раз.
– А ты еще что-то помнишь?
– Да все я помню! Просто обычно мне плевать. Все как будто в дыму, приглушенно, или как если бы происходило не со мной, а я наблюдал со стороны.
– Ох, Раз… – протянула Рена
Она была самым красивым воспоминанием в его жизни. Раньше Раз так дорожил памятью про детство, как Лаэрт учил его читать, как защищал от мальчишек, дразнящих за рыжие волосы, как был рядом, в отличие от родителей, проводящих все время в лаборатории. Эти воспоминания оказались лживыми. Потом их заменила боль длиною в три года. Она прервалась на несколько месяцев с Реной, но предыдущий груз оказался так велик, что перевесил это короткое, пусть и до безумия счастливое воспоминание. Раз решил отказаться от каждого из них, лишь бы избавиться от прошлого.
– Ну что «Раз»? – парень улыбнулся Рене. – Ты не боишься возвращаться в Норт? Увидишь родителей?
– Родителей… Мы же вместе с тобой уехали после больницы, ты сам слышал, что сказала мне мать. Я позор и убийца. Она пыталась сдать меня назад и сделала бы это, если не ты!
– А ты думала о том, как бы сложилась судьба, останься ты в Норте?
Найдер закончил петь, а Джо взяла более веселый и задорный мотив. Феб с Тиммой вышли танцевать. Вопреки этому веселью голос Рены прозвучал грустно:
– Раз, не надо так разговаривать.
– Как?
– Будто мы снова в том августе, когда уже не было больницы, но «Вольный ветер» не появился. Сколько еще: час, два – и ты снова примешь таблетки, чтобы опять наплевать на все. Я не хочу тешить твое желание поговорить, оно возникает слишком редко, чтобы быть настоящим. Ты мне нужен весь – со всеми своими болями, которые будешь готов разделить, или не нужен вовсе, а не только на один час.
