С черного кресла поднялся высокий юркий мужчина.
– Найдер Джомали, – его губы тронула легкая улыбка. – Раз Алван. Спасибо, что пришли.
Кантор Ризар, как тот назвал себя, сжал ладони на уровни груди. Раз холодно посмотрел на него, губы Найдера дернулись, точно он пытался сдержать усмешку. Надо же, их удостоили приветствия, какое было принято у аристократов. Вот это честь!
Ни Раз, ни Найдер не сделали ответного жеста. Это было еще одно их правило – не притворяться даже перед самым денежным заказчиком. Те должны видеть, кого нанимают.
– Присаживайтесь, – не показывая раздражения или смущения, Кантор гостеприимно указал на кресла напротив.
Решив поиграть в хозяина, он наполнил два стакана янтарной жидкостью из квадратного графина и с дружелюбной улыбкой протянул вошедшим. Разу это не понравилось.
Кантор был одет в хорошо скроенный костюм из плотной дорогой ткани, зеленые глаза смотрели спокойно, но хитро, взглядом он словно прощупывал гостей. Чужак держался с достоинством, хотя Раз не сомневался: это не заказчик, а его доверенное лицо – тот не посчитал необходимым действовать напрямую. И если Кантор Ризар решил изобразить добряка, чтобы заслужить доверие двух преступников из Цая, дело не просто плохо пахнет – воняет на всю округу.
Найдер взял стакан и сел, Раз опустился в соседнее кресло. Он принюхался: миндаль и шоколад. Это был хороший, дорогой виски, привезенный с запада – может, даже с Кирийских островов, славящихся производством крепкого алкоголя. Такой полагалось медленно вдыхать, смаковать по капле и оценивать каждую нотку – вместо этого Найдер сделал большой глоток, а Раз сразу отставил стакан, не прикоснувшись к напитку.
– От кого вы, дан Ризар? – спросил оша, сцепив руки перед собой.
Кантор откинулся на спинку кресла, и газовые рожки осветили его лицо – гладко выбритое, с тонкими чертами, ровным тоном кожи. Да, такой явно крутился не среди простых людей и делал все, чтобы соответствовать им.
Мужчина был, скорее, секретарем, помощником, исполнителем – слова разные, а суть одна. И явно он умел играть. Таких людей Раз называл «шесть-девять». Никогда не поймешь, кто они: то ли мягкая шестерка, то ли твердая девятка.
Пригласивший снова одарил гостей легкой улыбкой:
– Скажем так, я представляю интересы друга, который пока предпочитает остаться в тени, – Найдер кивнул – с таким они сталкивались не раз. – Как я говорил на прошлой встрече, моему другу необходимо получить кое-какие бумаги – научные записи об одной разработке.
– А как я говорил на прошлой встрече, мы специализируемся не на бумагах.
Раз хорошо знал эту игру. Сопротивляясь, Найдер, во-первых, пытался получить больше информации, во-вторых, понять, насколько важен, богат или опасен заказчик, в-третьих, набить цену.
– Вы обладаете изрядной скромностью, Найдер. Позвольте сказать, я наслышан о делах, с которыми вас связывают. Вашего имени не знает ни полиция, ни канцелярия, но улицы слухами полнятся. Ваша, – Кантор сделал паузу. – карьера началась три года назад, верно? За это время у вас появился хороший послужной список.
Найдер нахмурился. Да, Кантор – или тот, на кого мужчина работал – явно неплохо постарался. Должно быть, он пролез в самую глубь Цая, чтобы узнать о темных делах, которые велись на улицах северного района. Вопрос был в том, кто этот «послужной список» выдал. И за сколько.
– Не буду перехваливать вас или вашего друга: вы не являетесь лучшими, но вы одни из лучших.
Найдер, наконец, выпустил трость и осторожно приставил ее к креслу. Он сделал еще один глоток.
– Одни из, так? Тогда почему мы?
Раз чуть слышно вздохнул. Найдер начал уходить не в ту степь. Кантор был хитрым дельцом, и он пришел не отвечать, а спрашивать. Осторожность оша была понятна, но вопросы стоило оставить на потом. С такими «шесть-девять» лучше так: сначала дать выговориться, а потом затягивать в свои сети.
Кантор повертел в руках стакан и улыбнулся:
– А кто сказал, что только вы? Это будет игра – лишь один победитель получит приз.
Найдер и Раз переглянулись. О таком речи не шло. Раз медленно провел рукой по подлокотнику кресла, пересчитывая швы – девять. Наверное, и Кантор был девяткой – той, что больше всех остальных цифр и стремится к завершенности.
– Поподробнее, – Найдер напряженно подался вперед, сжал руки и положил на них голову.
– Как вы думаете, насколько сложным должно быть дело, которое оценивается в пятьдесят миллионов линиров?
Найдер подался вперед, точно уже видел перед собой деньги. Раз пересчитал рукой швы на втором подлокотнике – снова девять.
В хорошей пекарне буханка хлеба стоила пять линиров. Рабочие Тьянтала со стажем от трех лет получали шесть тысяч. Квартира в Фьяноле стоила от двухсот тысяч. Ученые в зависимости от пользы открытия могли получить до миллиона. А им предлагали сразу пятьдесят миллионов линиров. За кражу. И чего будет стоить такая кража? Что это за бумаги?
