Закатив глаза и вздохнув, ее брат вышел. Он не любил пожелания и поговорки своего народа – слишком дорого они обходились в городе.
Трость застучала по мостовой. «Один, два, три, четыре, пять…» – Раз принялся считать в такт шагам Найдера. Тот прихрамывал на левую ногу, и это было его вторым и последним слабым местом. За «калеку» и «грязного оша» он не жалел ударов. Из-за травмы, полученной при рождении, отец Найдера и принял решение оставить кочевую жизнь и обосноваться в городе – хотел заработать и вылечить сына.
Раз зацепился взглядом за красную табличку на углу дома: «Переулок Светлячка 11». Впервые увидев название, он улыбнулся – оно показалось ему каким-то детским и даже милым. Но уже давно эта надпись – да и другие тоже – перестала вызывать чувства.
Кион был прост: одно море, два крупных канала, еще десяток поменьше и четыре района. В Цае, принадлежавшем бандитам и беднякам, улицы называли в честь животных и растений – как будто те ценили красоту названий! В Арионте – гнезде ученых, торговцев и ремесленников – имена давали в память о революции, о культурных и научных достижениях. Маленький промышленный Тьянтал был связан с географией и историей. Раз любил только жилой Фьянол – улицы назвали в строгом порядке: от первой до шестьдесят третьей. К сожалению, шли они не в Фьянол с его красивыми названиями, а в Арионт, которого Раз сторонился.
«Вольный ветер» стоял всего в двух улицах от него, и впереди уже показались высокие шпили, резные башенки и стрельчатые крыши. Центр был выполнен в едином бело-серо-черном стиле и производил впечатление строгого, величественного города, а еще – мистического. По улицам и вдоль каналов часто клубился туман, одевая все вокруг в приятную серость.
Найдер не смотрел по сторонам и уверенно шагал, переходя дорогу прямо перед паромобилями, будто не знал правил. Друг был молчалив, и Раз не торопился нарушить приятное молчание.
Он отстал от оша на шаг и то и дело цеплялся взглядом за латунные таблички на углах домов. Весь Арионт был построен в приятной математической точности: улицы одинаковой длины тянулись параллельно и перпендикулярно друг другу, и на каждой из них было от ста до ста двадцати домов.
Найдер и Раз дошли до улицы Ривана. Друг постучал в дверь пятнадцатого дома, ему открыл тощий мужчина со строгим лицом. Привратник заметил, что видит перед собой оша, и лицо помрачнело, но борясь с собой, он поклонился. Выбора у него не было – люди со стороны сюда не приходили.
Здание на «Ривана 15» официально называлась «Дом переговоров». Его хозяина ценили за умение хранить тайны и свои, особые понятия о чести. В Дом приходили по приглашению, а отправить его могли только богатейшие люди Киона.
Раз еще не видел заказчика, но уже чувствовал, что дело плохо пахнет. Какой-то богач или аристократ решил нанять двух парней из Цая – ну конечно, конечно, ничего такого. Бояться не стоит. Дело не выйдет за рамки обычного. Он вздохнул. Сам ведь настоял.
Открывший дверь принял у них одежду, затем провел по длинному коридору с темными обоями и изящными золотыми светильниками. Все двери были плотно закрыты, из-за них не доносилось ни звука, хотя полоски света выдавали, что внутри кто-то есть. Наверное, хозяин позаботился, чтобы случайные прохожие не слышали звуков.
Гости переглянулись.
– Вот тебе наши правила, – буркнул оша себе под нос.
Раз кивнул ему.
После трехлетнего заточения в мире врачей, боли и таблеток он сбежал. Долго искал работу в Кионе, но все отказывали, завидев тощего бледного парня – ну какой от такого прок? Еще и без документов!
Так продолжалось около месяца, пока Раз не оставил веру в честный труд и не пошел в Цай, где нашел Найдера. Тому было девятнадцать, он только пережил убийство отца и всеми силами старался удержать «Вольный ветер» – единственное наследство. Однако дело не ждало ничего хорошего. Парня из народа оша презирали и обходили его таверну стороной – все, кроме таких же оборванцев. Между тем короли Цая не переставали зариться на выгодное место.
Найдер и Раз начали выползать из грязи вместе, шаг за шагом. Так, где-то между воровством и грабежами они выработали свои правила: никогда не брать заказы у аристократов, никогда не связываться с учеными и никогда не лезть в политические дела.
Столкнувшись со всем этим первый раз, они жестоко поплатились и дали себе обещание не касаться подобного. А сейчас вдруг решили не то что нарушить табу – грубо растоптать и выбросить. Еще и сами побежали за заказчиком, хотя до этого отказали ему – настоящий удар по профессиональной гордости и чести.
Что же, война всегда меняла людей. Даже если это была война против королей Цая, просто за право быть.
Слуга завел в кабинет и, поклонившись, вышел. Комната, обставленная не вычурной, но дорогой кожаной мебелью, выглядела идеальным примером дома, где каждый знает себе цену и не кричит о ней. Стены, обшитые темными деревянными панелями, явно хорошо удерживали звуки, чтобы ни один хитрец не стал свидетелем приватной беседы. Даже окон в кабинете не было – только глухие стены.
