Она думала о нем, когда медленно брела назад, в каюту Гая. Он, со своими сонными зелеными глазами и неизменной улыбкой, казался таким беззаботным, даже чуточку кокетливым.
Но если Роза не ошибается и у него погиб брат в Ипре, он много страдал и теперь слишком ловко скрывал свою боль. Интересно, погиб ли его брат сразу или умирал в одном из полевых лазаретов, среди крови и грязи? Если последнее – тогда Фрэнка должна раздражать роскошь на «Императрице». Тут он пару раз пошутил насчет очереди из пассажиров, собирающейся по утрам возле его хирургической, чтобы взять новую порцию нюхательной соли или промыть уши.
С ума сойдешь, если думать об этом. Интересно, рассказывал ли он когда-нибудь про брата? Вряд ли.
Когда она вошла, он по-прежнему сидел на стуле возле Гая. На бра, горевшее на стене, он накинул рубашку, и в каюте было полутемно, а в углах залегли тени.
– Как он? – спросила Вива.
– Все еще немного возбужден, – шепнул он. – Но скоро заснет и проспит до утра.
– Мы можем поговорить тут?
– Ну, это не идеальное место, – ответил он, – но в данный момент я не знаю другого.
Они немного помолчали.
– Сколько вам лет? – внезапно спросил он.
– Двадцать восемь.
– Не похоже.
– В самом деле? – Ей не хотелось ему лгать, но важно было поддержать свой миф.
– Вы что-нибудь знаете о его родителях?
– Я один раз встретилась с его теткой во время собеседования. Она сказала что-то насчет того, что у его отца чайный бизнес под Ассамом. Первоначально они наняли немолодую компаньонку, но она их подвела.
– Они не должны были ставить вас в такую ситуацию. – Он провел ладонью по волосам и покачал головой.
– Какую ситуацию?
– Вы не возражаете, если мы пройдем в ванную? – предложил он. – Не хочу, чтобы он слышал наш разговор.
Они тихонько вошли в санузел и неловко уселись на краю ванны.
На двери висел пестрый шелковый халат Гая. В раковине валялась непромытая кисточка для бритья, к мылу прилипли волоски. Стюард тут не убирался.
– Слушайте, – сказал Фрэнк, – прежде всего вы должны понять, что это конфиденциальный разговор и что у меня нет ответов на некоторые вопросы.
– Понимаю.
– Я могу говорить откровенно?
– Конечно.
Казалось, Фрэнк не знал, с чего начать.
– Прежде всего, хочу вас спросить, как вы относитесь к Гаю.
– Честно?
– Да. – Он бросил на нее быстрый взгляд и улыбнулся. – Как всегда.
– Я не переношу его.
– Что ж, ответ четкий и однозначный.
– Видите ли, я знаю, что у мальчишек его возраста проблемы с вербальным общением, – сказала она, – но за последние две недели он не сказал мне почти ни слова, а когда что-то и говорил, у меня возникало ощущение, что он меня ненавидит.
Фрэнк обдумал ее слова.
– Нет, о ненависти к вам нет и речи, – сказал он, наконец. – Он ненавидит себя.
– Но почему?
– Пока я не знаю точно. Вы видели его в привычной обстановке, например в школе?
– Ну, я приехала туда на такси, чтобы забрать его, но, когда он покидал школу, другие мальчишки играли на спортплощадке. В его дормитории никого не было.
– Это весьма необычно, не так ли? Он сказал мне, что больше не вернется в эту школу.
– Да, это так.
– Вы знаете почему?
– Да, знаю. Слушайте, это я во всем виновата. Мне надо было сказать об этом раньше. Он брал у других ребят вещи. Но я не отнеслась к этому всерьез.
– Что же он брал?
– Какие-то мелочи, обычное мелкое воровство.
– Не казните себя слишком сильно, – сказал Фрэнк. – Это может быть составляющей гораздо более серьезной проблемы.
– Какой?
– Пока я еще не уверен до конца. Когда вы ушли, он сообщил мне, что слышит иногда голоса. Что они звучат из его радиоприемника.
– Но это абсолютно…
– Я знаю. Еще он сказал мне что-то насчет того, что вас он выбрал в свои матери. Что теперь он ненавидит свою настоящую мать.
У Вивы побежали мурашки по спине.
– Что же мне делать? – Она не стала ждать ответа. – Мне нельзя было уезжать от него. Вы думаете, что он опасен? Это может повториться еще раз?
Фрэнк положил руку ей на плечо.
– В том-то и дело, что я не знаю. Его реакция может быть самой экстремальной. Мне надо поговорить об этом со своим начальством, доктором Маккензи, но интуиция мне подсказывает, что надо хорошенько присматривать за ним пару дней. Я попробую убедить его пойти в лазарет; еще надо держать все в тайне. До Бомбея остается всего десять дней, погода будет слишком жаркая, и охотников любоваться на Индийский океан найдется немного.
– Есть ли какая-нибудь альтернатива?
– Ссадить его с парохода в Суэце, но тогда ему придется ждать приезда родителей, и это не улучшит его состояние.
– А если он не захочет пойти в лазарет?
– Ну, другая альтернатива – держать его в каюте как бы под домашним арестом. На его дверь приладят дополнительный запор. Но каково будет вам?
Она содрогнулась и покачала головой.
– Честно говоря, не знаю. Вам известно, что здесь, на корабле, Тори и Роза – его соседки?
– Нет, – ответил он. – Я не знал.
– Надо ли мне что-то им говорить?
– Пока не надо. Не стоит их пугать.
– Что бы вы сделали на моем месте? – спросила она.
