«Моя самая большая проблема в том, – решила Тори, – что я не умею ждать: еду, любовь или людей, которые сочтут меня интересной».
Тихонько пройдя по каюте при свете занимавшейся зари, Тори достала приглашение, сунутое за зеркало, и прочла его еще раз.
КАПИТАН И КОМАНДА С БОЛЬШИМ УДОВОЛЬСТВИЕМ, И ПРОЧ., И ПРОЧ., И ПРОЧ., ШАМПАНСКОЕ И ВОСТОЧНЫЕ БЛЮДА БУДУТ ПОДАНЫ, КОГДА ВЗОЙДЕТ ЛУНА – В 7 ЧАСОВ ПОПОЛУДНИ.
Теперь все звучало ужасно. Тори прикинула, как бы ей отказаться от бала – Роза скажет всем, что она лежит в каюте с температурой и расстройством желудка; но тогда здесь появится Фрэнк, добродушный и внимательный, а с ним Вива. К тому же – она поглядела на Розу, спокойно спавшую на своей койке, – на этот раз ей не хочется вовлекать во все это Розу. Просто она устала быть ее некрасивой сестрой, вечной «третьей лишней», тоскующим ребенком, который, прижав нос к стеклу, глядит в окно на чужое счастье, в то время как Розе достаточно взглянуть на мужчину, и тот падает к ее ногам.
«Но дорогая, – могла бы возразить рассудительная Роза, – ты его почти не знаешь», или могла вообще поговорить с ней о пароходных романах, и Тори показалась бы себе обыкновенной дурочкой.
Я таю, я рву и мечу, я горю.
Трудно даже вообразить, чтобы Роза таяла, рвала и метала или горела. Только кажется, что она живет, может, потому что она такая хорошенькая.
Ее стон разбудил Розу. Она села на кровати в своей кружевной ночнушке и потянулась, подняв к потолку свои безупречные руки.
– Хм, божественно, – сонно проговорила она. – Я только что видела странный сон, что у меня маленький ребенок и он едет на слоне в самом крошечном тропическом шлеме, какой я когда-либо видела, и все говорят, что ему слишком рано ездить, а я так счастлива.
– Надо же.
В наступившей тишине Роза сказала:
– Ой, ведь сегодня вечером бал «Арабские ночи». Давай поболтаем о тряпках?
– Извини, не могу, – ответила Тори. – Я хочу спать. Спокойной ночи.
– Ладно, но как ты думаешь, мое широкое розовое платье годится, если я использую шаль-воротник как вуаль?
– Мне это неинтересно. Извини.
– Тори, вообще-то, ты в долгу передо мной, потому что ты очень шумела ночью – металась, будто сумасшедшая рыба в сетке.
– Я сплю, Роза, извини. Больше никаких разговоров.
«Вообще-то Фрэнк не такой уж и привлекательный, – размышляла она, когда снова услышала размеренное дыхание спящей Розы. – Милая улыбка, острый ум, но он недостаточно высокий для того, чтобы стать неотразимым, да и ноги у него кривоватые, если присмотреться. Мамочка не будет в восторге от его профессии, хотя он не настоящий судовой доктор. В Индии он отправится на север и будет исследовать что-то ужасное.
Вот и хорошо, что он предпочел Виву. Не стану делать из этого историю и устраивать сцены к их радости. Лучшая месть – хорошая жизнь! Вот это я и продемонстрирую сегодня вечером. Танцы, флирт, и плевать, плевать на все. Найдется много мужчин, которые захотят со мной потанцевать!»
Она включила над головой вентилятор, допила воду в стакане, прислушиваясь к звукам, вроде бы доносившимся из соседней каюты. Почему они выходили из той каюты, ей было совершенно непонятно. Ведь там Гай Гловер. Она не видела его уже давно. Когда она спросила у Вивы, почему она так поспешно вернулась к нему, та лишь отмахнулась и сказала, что это была ложная тревога.
Роза ничего не замечала, но это объяснимо. До прибытия в Бомбей оставалось всего шесть дней, и она, понятное дело, думала о предстоящей встрече с Джеком Чендлером. Еще одна причина, почему ее не стоило грузить пустяками вроде того, почему Фрэнк не ухаживает за ней. Это был корабельный роман… Ну вот, опять она плетет из ничего свои смехотворные фантазии.
Бал «Арабские ночи» был в полном разгаре, когда Тори поднялась на палубу. Небо пылало всеми оттенками кораллов и кларета, и лица участников бала купались в этом свете. Команда весь день готовилась к празднику; столики были накрыты розовыми скатертями, на них высились горки инжира, манго, папайи, засахаренных фруктов – и рахат-лукума. На палубе были развешаны разноцветные фонарики, а спортивная палуба словно по волшебству преобразилась в шатер султана.
В шатре лицедействовали факир – пожиратель огня и шумная толпа в масках, турецких сандалиях, сари и свободной одежде. Полковник Кеттеринг в длинном кафтане раскачивался под мелодии египетских музыкантов.
Тори набрала в грудь воздуха. Расправь плечи. Выше голову. Улыбайся. Иди. Ее целью была другая сторона розовой палубы, где пила и веселилась их компания.
– Божественно! – воскликнул Найджел и церемонно поклонился. На нем был смокинг из акульей шкуры и феска. – Ну просто Нефертити, и как, хм, как обворожительно она выглядит.
– Спасибо, Найджел. – Тори чмокнула его в щеку.
– Кто вы? – спросила она у Джейн Ормсби Бут, стоявшей возле Найджела, рослой молодой женщины, чья фигура явно не подходила для сари.
– Сама не знаю, – последовал добродушный ответ. – Что-то экзотическое.
