Но Тори уже заткнула уши пальцами и затянула «Какая бо-о-оль, о, что за бо-оль», пока Найджел не остановился и не взвыл «о-о-у-у», как собачонка, обратив все в шутку.
Вива, бледная и нервная, пришла позже всех.
Она, Тори, Роза, Фрэнк, Джейн Ормсби Бут и Марион, еще одна их новая подруга, тесно набились в каюту Найджела.
– Ах, восхитительно, божественно! – Тори закрыла глаза и взяла со столика узкий бокал для шампанского. – Какая прекрасная идея! – Она всячески пыталась продемонстрировать Фрэнку свой восторг, несмотря на их огорчительный разговор накануне вечером.
– Не торопись, дитя мое. – Найджел поставил бутылку и взял в руки книгу. – Сначала я прочту вам короткое стихотворение. Ой, тише! Несносные обыватели! Филистеры! – Он утихомирил их стоны и обвинения, что он заманил их сюда обманом. – Это займет всего две минуты, и вы не пожалеете. Стихотворение называется «Итака», но его можно назвать и «Индия».
Усевшись рядом с Вивой, он стал читать:
– Простите, – перебила его Джейн Ормсби Бут, – я не понимаю поэзию. О чем это?
Но Вива и Фрэнк зашипели на нее. Найджел продолжал:
– А вы были в Египте на берегу? – спросила Джейн у Тори. – Там такие товары… Ой! Простите!
– Продолжай, Найджел. – Тори закрыла ладонью рот Джейн. В последовавшей тишине слышался шум моря.
Найджел продолжил. Почему-то он не заикался, когда читал стихи:
Все молчали. Он хлопнул пробкой и налил всем шампанского.
– За восхитительные путешествия! – сказал он. – За все наши Итаки! – и Тори увидела, что на его глазах блеснули слезы.
– Браво, Найджел, – спокойно сказала Вива и взяла его за локоть. – Кто это написал?
– Кавафис. – Он посмотрел на нее. – Я знал, что тебе это понравится.
– Да, мне понравилось, – ответила она, и они посмотрели в глаза друг другу.
– За финикийские города и за Бомбей! – Фрэнк взял Тори за руку, заставив ее нервно захихикать.
– За потрясающие поездки! – сказала Вива.
– И за всех вас, благодаря которым нам было так хорошо! – с таким жаром проговорила Тори, что все засмеялись, кроме Розы, которая о чем-то задумалась.
Часом позже они, надев шляпы, сидели в верхнем салоне, который был переоборудован во временную церковь для последнего молебна на море. «Юнион Джек» был наброшен на временный алтарь, а вдали уже виднелись расплывчатые очертания индийского побережья.
Крупная, обливавшаяся потом дама вонзила пальцы в клавиши фисгармонии, и сотня голосов поплыла к ясному голубому небу. Тори окинула взглядом собравшихся: длинные ряды принаряженных
Гимн закончился, все опустились на колени. Роза, стоявшая рядом с ней, молилась так усердно, что у нее побелели костяшки пальцев.
