– И начать это строительство, как я понимаю, должны именно в этом году… – задумчиво вымолвил Дубко.
– Да, именно в этом году, – кивнул разведчик.
– А вы не догадались уточнить в Берлине – не посылали ли оттуда на днях бригаду геодезистов в Гранзее? – спросил Богданов.
– Нет, мы не спрашивали… – В голосе разведчика послышались недоуменные нотки. – Документы у них в полном порядке, и мы посчитали, что этого достаточно.
Богданов с задумчивым видом кивнул в ответ.
– Ну, и что скажете, братья-спецназовцы? – через некоторое время спросил он по-русски, обращаясь к своим бойцам.
– А что тут сказать? – первым отозвался Степан Терко. – Ничего, кроме нецензурных выражений, мне на ум не приходит.
– То же самое могу сказать и я, – вздохнул Георгий Малой. – Сплошь нежные выражения, да еще и с пляжным черноморским акцентом. Там, знаете ли, дело не столько в выражениях, сколько в акценте… Разведчики, трам-тарарам! Бойцы здешнего невидимого фронта! В курс дела, понимаете ли, они нас вводят! Хорош курс дела, ничего не скажешь! Федор, ты смог бы перевести на немецкий язык парочку эпитетов с черноморским акцентом?
– Это вряд ли, – улыбнулся Соловей.
– Очень жаль, – скривился Малой. – А то я бы им сказал, этим разведчикам!
– А ты скажи нам, – с невинным видом посоветовал Дубко.
– А вам-то за что? – искренне удивился Малой.
– Ну, может, от того полегчает у тебя на душе…
– Это вряд ли. – Малой, сокрушаясь, покачал головой.
– Ладно, отставить эмоции, – вмешался в разговор Богданов. – Давайте по делу.
– А что по делу? – ответил Дубко. – Дело известное, и называется оно недоработка. Или, если угодно, халатное отношение к своим обязанностям. Ну или, скорее всего, невысокий уровень профессионализма. В общем, что-то вроде этого… Проверить документы – это лишь половина дела. Ведь что такое документы? Это бумажки, которые легко подделать…
– При развитии печатного дела на Западе об этом и говорить смешно! Так, вроде бы, говаривал товарищ Бендер? – вмешался в разговор Малой.
– Вот именно – при развитии печатного дела, – согласился Дубко. – И при наличии необходимой информации. Которую, опять же, раздобыть проще простого. Вся страна знает о том, что вокруг Гранзее должны строить дорогу! Об этом кричат газеты, гремят фанфары, женщины бросают в воздух… что они там бросали?
– Чепчики, – припомнил Малой. – Или, может, какой-нибудь другой предмет женского гардероба…
– Ну и вот, – кивнул Дубко. – Бросали… И сыграть на этом – нет ничего проще. Преобразиться, так сказать, в геодезистов. Риску – минимум! Ведь информация о дороге достоверная!
– Положим, риску тут хватает, – не согласился Василий Муромцев. – А вдруг местные стражи правопорядка дознались бы, что никаких таких работ в данный момент в окрестностях Гранзее не запланировано? И что тогда? Полетел бы весь этот их карнавал вверх тормашками!
– Ну так ведь местные стражи правопорядка ни о чем таком не дознались, – сказал Дубко. – Похоже, даже и не думали дознаваться. Не сообразили… Может статься, что на то у этих «муравьев» и был расчет. Пока местные власти сообразят, что к чему, они, эти самые «муравьи», успеют сделать свое дело. А вообще, конечно, ты прав. Рисковые они ребята, что и говорить!
– То же самое и насчет оружия и прочих милых игрушек, – добавил Малой. – Что с того, что полицейские ничего, кроме лопат, не нашли? Это еще ни о чем не говорит! Или вы не знаете, как можно припрятать, скажем, автомат или какую-нибудь бомбу на виду у всех да так, что никто ничего и не подумает?
– Знаем, конечно, – ответил кто-то. – Да и сами это умеем.
– Ну и вот, – сказал Малой. – Если мы это умеем, то, может, и они это умеют тоже? Оттого полиция ничего и не обнаружила?
На такие предположения Малого никто ничего не ответил, потому что здесь и отвечать-то было нечего. Спрятать оружие – намного проще, чем его найти. Особенно если ты спецназовец. Не важно, какой и чей – американский ли, немецкий или, скажем, советский. Но спецназовец.
– Я вот о чем еще думаю, – сказал Степан Терко. – Если они так безоглядно рискуют, то, стало быть, видят в этом резон. А резон – такой: они, видать, рассчитывают сделать свое дело в самый короткий срок – не завтра, так послезавтра. Ничего другого тут и помыслить нельзя.
– Так-то оно так, – заметил Федор Соловей, – да только не все от них зависит. Диверсия, насколько нам известно, должна совершиться аккурат в момент прибытия Хонеккера и Ивановского на базу. Иначе эффект будет не тот, на который они рассчитывают. Парочка складов со снарядами, может, и взлетит на воздух, а вот Ивановский и Хонеккер – останутся живы. А операция-то у них, напоминаю, называется «Замена», а не, допустим «Взрыв склада с ракетами». А вот когда именно прибудут на базу Ивановский и Хонеккер, того они не знают.
– Не знают, говоришь? – задумчиво переспросил Богданов. – Ну а что, если знают?
– Это каким же образом… – начал было говорить Соловей, и осекся. – Да, конечно… Вполне могут и знать. Если, скажем, в окружение Хонеккера затесался их человек.
– Вот то-то и оно…
