Угадать, что творится в душе Штольца и о чем он сейчас думает, было делом простым. Особенно для многоопытного Ганса. Диверсант проницательно взглянул на Штольца и сказал:
– Все это делается гораздо проще, чем тебе представляется. Ты получаешь взрывное устройство, попутно тебе объясняют, как установить на нем нужное время, ты его устанавливаешь, подкладываешь бомбу под объект, отходишь от объекта как можно дальше… Ну а все остальное произойдет без твоего участия. Не правда ли, все просто?
– Кто мне даст взрывное устройство? – растерянно спросил Штольц.
– В данный момент это не важно, – сказал Ганс. – Все узнаешь в свое время. К тебе подойдет человек и скажет: «Сегодня выпадет град». Ты должен будешь ответить: «Прогнозы никакого града не обещают». После этого тот человек передаст тебе взрывное устройство. Не беспокойся, никто и не подумает, что это бомба. Она будет выглядеть как автомобильный карбюратор. Обычное дело – шоферу передают запчасть от машины. Этот же человек расскажет, как установить на взрывном устройстве нужное время. Там все просто, так что не перепутаешь.
– А что будет потом? – спросил Штольц.
– Потом – это когда? – не понял Ганс.
– Что будет со мной?
– Ах, с тобой… Ты жди. Через день или два после того, как ты все сделаешь, мы встретимся с тобой еще раз. И я научу тебя, как перебраться на ту сторону. Бояться тебе нечего – никто на базе тебя ни в чем не заподозрит. Ты обычный вольнонаемный шофер, а шоферы складов с ракетами не взрывают…
– А если вы меня обманете? – спросил Штольц.
– То есть? – прищурился Ганс.
– Я сделаю дело, а ты ко мне не придешь?
– Приду, – усмехнулся Ганс. – Нам невыгодно, чтобы ты оставался здесь. Как-никак ты исполнитель акции, да к тому же еще и свидетель. То есть при случае много чего можешь рассказать. И вот чтобы ничего такого не случилось, мы и переправим тебя на ту сторону. Разумеется, вместе с семьей. И живите себе и радуйтесь.
На первый взгляд слова, сказанные Гансом, были вполне логичными и убедительными. Действительно, оставлять здесь Штольца после всего, что случится, ни у Ганса, ни у тех, кто стоял за ним, не было никакого резона. Ведь он, Штольц, и впрямь будет не только исполнителем, но еще и опасным свидетелем. Опасным для Ганса и тех, кто стоит за ним. Но вместе с тем, что-то Штольца в словах Ганса смущало. Не было у него доверия к его словам, а почему – непонятно.
– А если я все-таки откажусь? – спросил он. – Что тогда?
– Что тогда? – спокойно переспросил Ганс, и по всему чувствовалось, что он ожидал такой вопрос. – А тогда мы сдадим тебя Штази. И над тобой устроят какой-нибудь показательный суд как над разоблаченным солдатом фашистской армии. Со всеми печальными для тебя и твоей семьи последствиями. Могу даже сказать, какими будут эти последствия…
– Не надо, – махнул рукой Штольц.
– Насколько я понял, это означает, что ты согласен, – усмехнулся Ганс.
– Согласен…
– Вот это другой разговор! – Ганс хлопнул Штольца по плечу. – Не бойся, все будет нормально. И вообще, беззаботная жизнь на Западе – это намного лучше, чем застенки Штази. Можешь поверить мне на слово.
Подошли к автобусной остановке и распрощались.
– Ну, жди, когда к тебе подойдет тот человек, о котором я говорил. И не забудь пароль, – сказал на прощание Ганс.
Ганс ни в чем не соврал Штольцу. На воинской базе действительно был замаскированный агент западной спецслужбы. Это был немец из вольнонаемных, он числился механиком в гараже. Он-то и должен был в условленное время передать Штольцу взрывное устройство, замаскированное под карбюратор.
Что же касается всего остального, то есть переправки Штольца и его семейства на Запад, то тут дело обстояло сложнее. Действительно, оставлять Штольца хоть в городе, хоть вообще в Восточной Германии было нежелательно и даже опасно. После того концерта, который состоится на базе, Штази буквально-таки будут рыть землю носом, чтобы найти виновных. Да если бы только Штази! База-то советская, а значит, к расследованию подключится и КГБ. А уж с ним-то шутки плохи. Уж сотрудники КГБ свое дело знают, и поэтому нет никакой гарантии, что они не разыщут того, чьими руками был устроен концерт, то есть Штольца. И что тогда? А тогда Штольц все им расскажет. Быть того не может, чтобы не рассказал. Штольц – трусливый слизняк, да и в КГБ умеют допрашивать. Многого, конечно, он им не расскажет, так как знает мало, но все равно ничего хорошего в этом нет.
