Поэтому Штольца лучше вывести из игры. И тут есть два варианта. Или переправить его на Запад, или… С переправкой на Запад, конечно, возникнут дополнительные хлопоты, тем более что переправлять Штольца нужно будет вместе с его семейством. А кому они нужны – дополнительные хлопоты, особенно если речь идет о таком малозначимом персонаже, как Штольц? Ведь кто он такой, этот Штольц? По сути, он одноразовое оружие. Кому нужно возиться с одноразовым оружием? Поэтому будет лучше ликвидировать Штольца. Убить человека, кем бы этот человек ни был, – всегда проще, чем возиться с ним, переправлять его на Запад, одаривать деньгами… Тем более что и денег-то никаких для Штольца не припасено. Круглый счет, якобы ожидающий его в западном банке, – это всего-навсего легенда. Заманчивая легенда, на которую охотно клюют простаки вроде Штольца…
Переговорив со Штольцем, Ганс тотчас же вернулся в расположение лагеря. Идти было недалеко, лагерь, скажем об этом еще раз, находился на лесистой окраине поселка Данненвальде.
– Что? – коротко спросил Сольдо у Ганса.
– Все в порядке, – ответил Ганс. – Встретился, объяснил, обнадежил…
– Думаешь, не сорвется рыбка?
– Этот Штольц трус, – усмехнулся Ганс. – Он боится и нас, и Штази. Но Штази – больше. Мы-то обещаем ему сладкую жизнь, в отличие от Штази. Так что не сорвется – Ганс помолчал и спросил: – Что-нибудь слышно о прибытии высоких гостей на базу?
– Пока ничего нового, – с неудовольствием ответил Сольдо. – Похоже, осторожничают высокие гости… Выжидают. Я так думаю, что их кто-то предупредил.
– О чем? – не понял Ганс.
– О нас, – ответил Сольдо. – О том, что мы – никакие не строители светлого коммунистического будущего, а те, кто мы есть на самом деле. Ну а если кто-то догадывается, кто мы такие на самом деле, то может догадаться и о том, для чего мы сюда прибыли.
Какое-то время Ганс оторопело смотрел на Сольдо. По всему было похоже, что такая мысль ему в голову не приходила. Наконец Ганс обрел дар речи.
– Так ведь это что же получается? – В голосе Ганса ощущалось и удивление, и растерянность, и испуг, и еще что-то, чему и определение подобрать трудно. – Это получается, что мы под подозрением? Под колпаком?
– Именно так и получается, – мрачно ответил Сольдо.
– Ну так валить отсюда надо! Сейчас же, немедленно! Ведь если они придут за нашими шкурами, то мы не отобьемся. Нас-то всего двадцать человек. А их свалится на нас целый батальон! С авиацией и танками!
– Может, и свалится, – злобно сказал Сольдо и сплюнул. – Батальон, два батальона, танки, пушки, вертолеты, да хоть атомная бомба! И что с того? Все равно уходить нам отсюда нельзя. Ни под каким предлогом.
– Это почему же? – с недоумением спросил Ганс.
– А ты пораскинь мозгами, если они у тебя есть, – ответил Сольдо. – Допустим, мы отсюда свалим, как ты предлагаешь. И тем самым дадим знать тем, у кого мы под колпаком, кто мы на самом деле такие. Для чего мирным строителям сниматься с места спустя два дня после того, как они, то есть мы, сюда прибыли? Значит, никакие мы не мирные строители. Значит, мы испугались. Чего, спрашивается, мы испугались? Отыскать ответ на этот вопрос не так и сложно. Мы, значит, снимемся с места, а они – в погоню за нами. С вертолетами, танками и прочими милыми игрушками. Ну и долго мы бегать будем? До границы с Западной Германией далековато.
– Да, но у нас заранее предусмотрены пути отхода, – возразил Ганс. – Ими и воспользуемся.
– Какие еще пути? – поморщился Сольдо. – Эти самые пути образуются лишь тогда, когда мы устроим концерт на военной базе. Тогда-то, под шумок, мы и уйдем. Тогда никому до нас не будет дела. А сейчас никаких путей у нас нет.
– Пожалуй, что и так, – мрачно согласился Ганс. – Так что же, остаемся на месте?
– Остаемся, – подтвердил Сольдо. – Тем более из центра получен приказ.
– Приказ? – усмехнулся Ганс. – Догадываюсь, о чем этот приказ. О том, что мы должны торчать здесь на виду у всех неведомо сколько.
– Ты угадал, – кивнул Сольдо. – Торчать на виду у всех, неведомо сколько. Разыгрывать из себя мирных дорожных строителей. Ну а что? Может, и вырулим на повороте. Документы у нас в порядке, рабочий инструмент при нас, а все прочее надежно припрятано. Какие могут быть к нам претензии?
– Может, ты и прав, – не сразу ответил Ганс. – Но все равно я себя чувствую привязанным к этому проклятому месту. Как какая-нибудь собака. Более того, я чувствую себя смертником.
– Мы и есть смертники, – сказал Сольдо. – Куда бы нас ни послали и какое бы задание нам ни дали – это всегда задание для смертников. Разве ты этого не знал? Но пока что мы живы. Выживем и в этот раз. В этом я уверен.
