Инструктаж был закончен, каждый из бойцов группы захвата получил конкретное задание и теперь знал, что ему делать. Что касается спецназовцев, то их и инструктировать надобности не было, они и без того прекрасно знали свою задачу. Они были сплоченной командой, прошедшей огонь и воду, они чувствовали плечо друг друга и даже зачастую могли читать мысли друг друга, а потому смысла в дополнительном инструктаже не было.
– Вдовин, на тебя возлагается общее руководство твоими орлами, – напомнил Богданов. – Тебя они поймут быстрее, чем меня или кого-то из моих парней.
– Я понял, – ответил Вдовин.
– И помните, орлы, – обратился Богданов к бойцам группы захвата. – Нам нужны живые «муравьи», а не мертвые. Хотя бы несколько человек живых. Так что стрелять следует лишь в крайнем случае. Когда совсем уже не останется никакого другого выхода… Вдовин, ты что-то хотел сказать?
– Да так, – замялся старший лейтенант. – Я вот думаю, каким все-таки нахальством нужно обладать, чтобы торчать так вот у самого города и на виду у всех! Просто удивительно!
– Это ты удивляешься потому, что тебе не приходилось еще сталкиваться с этой публикой! – Малой хлопнул Вдовина по плечу. – А на самом-то деле такое нахальство – обычное для них дело. Ну а что ты хочешь – спецназ! Тут, брат, без нахальства никак нельзя. Да мы и сами такие же. Когда вся эта кутерьма закончится, не забудь напомнить: я расскажу тебе парочку случаев из собственной практики – ахнешь! Не поверишь! Скажешь, такого быть не может. А оно, видишь ли, в порядке вещей. Потому как – спецназ. И без разницы, какой это спецназ – вражеский или, допустим, наш родной. У всех спецназовцев одни и те же законы и правила. И нахальство – одно из самых главных правил…
– Георгий, заканчивай свои лекции! – махнул рукой Богданов. – Дня не можешь прожить без лекций. Тоже мне, лектор выискался… Все, выдвигаемся. Товарищ полковник, – Богданов глянул на присутствовавшего здесь же Журбина, – ждите нас с победой.
План был такой. Группа захвата под командованием Вдовина должна была незаметно окружить лагерь геодезистов – точнее говоря, тех, кто выдавал себя за них. Это если «Сиафу» почувствуют неладное и захотят рассеяться по лесу. Группа захвата должна была не допустить того, чтобы «муравьи» разбежались в разные стороны. Потому что вылавливай их потом по одному, да и не факт, что выловишь. Это были не простые «муравьи», это были опытные спецназовцы. А спецназовец умеет уходить от погони, умеет маскироваться, перевоплощаться – короче говоря, много чего он умеет.
Что же касается Богданова и его подчиненных, то здесь предполагалась совсем другая тактика действий…
К лагерю Богданов и все восемь его подчиненных вышли, ничуть не таясь. Одеты они были в общевойсковую форму. На Богданове были капитанские погоны, на Соловье – погоны лейтенанта, на всех остальных – погоны рядовых и сержантов. Все спецназовцы были вооружены, но исключительно общеармейским штатным оружием. Все они должны были выглядеть как обычные советские бойцы, то есть никто не должен был даже предполагать, что они спецназовцы. Конечно же, под гимнастерками на них были надеты бронежилеты и, кроме того, там же были припрятаны кое-какие спецназовские штучки: ножи, которые удобно метать, бесшумные пистолеты…
Все должно было выглядеть так, будто Богданов со своими бойцами делают обход окрестностей, прилегающих к военной базе. Находятся в боевом дозоре, иначе говоря. Такие дозоры дело, в общем, самое обычное, ведь военная база – это объект особой важности, и без особой цели находиться поблизости от нее – дело подозрительное и даже противозаконное. А подозрительных необходимо подвергнуть самой тщательной проверке. И, в случае чего, принять меры.
К лагерю Богданов и восемь его бойцов подошли не таясь. Дозор – он и не должен таиться, он, наоборот, должен быть на виду. Что чувствует боец спецназа КГБ, когда приближается к врагу, причем не тайным образом, а открыто? Об этом нужно спросить самого бойца. А все остальные могут лишь отчасти себе это представить. Спецназовцы шли не торопясь, с самым беззаботным, но вместе с тем и воинственным видом, как и полагается представителям власти. Георгий Малой даже усмехался и с рассеянным видом покусывал травинку, перекатывая ее от одного уголка губ к другому. Дубко о чем-то демонстративно переговаривался с Казаченком, Терко делал вид, что на ходу пьет воду из фляжки. Все должно было говорить о том, что все девять человек исполняют свои привычные и порядком надоевшие обязанности.
