Зачистка территории после боя – дело не менее важное, чем сам бой. А возможно, даже еще важнее. В бою противник видим и слышен, и с таким противником справиться гораздо проще. А вот после боя он невидим и неслышен, он затаился, его как будто и нет, но он все же есть и ждет, когда ты к нему приблизишься. Ждет, чтобы в тебя выстрелить или швырнуть гранату. А невидимый и неожиданный выстрел гораздо опаснее выстрела видимого и ожидаемого. От неожиданного выстрела не бывает спасения…
Но и это еще не все. Еще противник может установить на твоем пути какую-нибудь невидимую смертельную ловушку. Например, гранату-растяжку. Или мину, которую можно обнаружить лишь тогда, когда на нее ненароком наступишь и когда она разлетится под твоей ногой на множество осколков. Да мало ли еще что? Бывают и такие ловушки, о которых и не скажешь, что это ловушки. Всякое бывает…
Вот потому-то для проведения успешных зачисток нужен опыт. И еще, конечно, хладнокровие, умение видеть и слышать то, чего не видит и не слышит никто, даже дикие звери, а кроме того, нужна еще воистину звериная реакция и, конечно, умение выстрелить на мгновение раньше, чем в тебя выстрелит противник. Да, в конце концов, и обыкновенное везение тоже нужно, без этого никак.
Не теряя друг друга из виду и вместе с тем зорко глядя по сторонам и себе под ноги, спецназовцы бесшумно передвигались по высокой траве и среди кустарника, который местами был выше самих спецназовцев. Вначале никому из них не попадалось ничего этакого – то есть человеческих тел нигде видно не было.
Первым на труп наткнулся Дубко. Он поднял руку, и это означало, что всем надо остановиться и замереть. Дубко на всякий случай выстрелил в неподвижное тело из бесшумного пистолета, но оно не пошевелилось…
Пошли дальше. Вскоре еще на одно тело наткнулся Рябов. Но на этот раз все было иначе. Диверсант прикидывался мертвым – Рябов об этом догадался сразу же. Уж слишком удобно под его рукой лежал пистолет. Он был даже не под рукой, а зажатым в руке. Диверсант пошевелился, но Рябов на миг его опередил и выстрелил первым.
Еще дважды спецназовцы наталкивались на врагов, которые прикидывались мертвыми. И дважды они успевали опередить их на то самое, спасительное, мгновение. Повезло остаться в живых Муромцеву и Иванищеву.
Всего в зарослях было обнаружено тринадцать тел. Если прибавить к ним четырех диверсантов, взятых в плен в ходе рукопашной схватки, и троих, поднявших руки, то всего насчитывалось двадцать человек. Тринадцать мертвых и семь взятых живыми. А всех их, по данным разведки, как раз и было двадцать человек. И это означало, что диверсантская группа полностью уничтожена.
Богданов поднял руки и скрестил их над головой. Это означало, что дело сделано, больше в зарослях искать некого. Затем Богданов, сунув два пальца в рот, издал залихватский разбойничий свист. Это был сигнал для группы захвата. Он означал, что оцепление может быть снято, в нем больше нет нужды, и группа должна предстать перед Богдановым.
Она вскоре и предстала, но предстала в неполном виде – наметанный глаз Богданова определил это сразу.
– Сколько? – спросил он у Вдовина.
– Пятеро убиты, двенадцать ранены, – мрачно ответил Вдовин. – Шестеро из них – тяжело.
На это Богданов не сказал ничего, молчали и остальные спецназовцы. Потому что и сказать-то здесь было нечего. Что тут скажешь? Мертвого словами не воскресишь. Даже если это исключительно правильные и справедливые слова. Молчал и Вдовин со своими бойцами. Для них гибель товарищей была в новинку, никогда еще в их службе не случалось такого. А когда ты сталкиваешься со смертью своих товарищей впервые, то тут не до слов. Вначале нужно прийти в себя, нужно смириться с тем, что случилось, поверить в то, что случилось, а слова придут потом.
– Вдовин, – сказал Богданов. – Берите раненых и убитых, и – домой. А мы займемся живыми. Займемся вот этим красивыми ребятами. – Он кивнул в сторону плененных диверсантов. – Доставим их в часть и побеседуем с ними на всякие веселые темы…
Плененных диверсантов поместили под стражу, причем Сольдо отдельно от остальных. Было понятно, что Сольдо и в плену остается главарем, а значит, он будет оказывать на своих бывших подчиненных воздействие. Например, запретит им что-либо отвечать на допросах. Или, наоборот, велит говорить ложь. Не исключено также было и то, что плененные в присутствии Сольдо затеют между собой какую-нибудь смертоубийственную свару. Кто-то станет на сторону Сольдо, другие захотят хоть как-то облегчить свою участь и начнут говорить на допросах правду. Все могло быть, поэтому уж лучше держать Сольдо отдельно от остальных.
И к тому же не было никакого смысла начинать допрос с Сольдо. Да, конечно, он должен знать больше, чем его подчиненные, но он ничего не скажет. Он будет упорствовать до последнего. А вот кто-то из его бывших подчиненных – те, может быть, и скажут.
