– Так, – согласился Богданов. – И для чего, по-твоему, – Богданов тоже перешел на «ты», – все это было сделано?
– Не валяй дурака, ковбой, – усмехнулся Ганс. – Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос. А все-таки, – он вдруг сменил тему, – здорово ты расправился с Сольдо! Это с Сольдо-то! С ним и бенгальскому тигру непросто было бы справиться, а ты вот – скрутил его. Я наблюдал вашу схватку издалека, укрывшись в кустах… Видел, как ты с ним управился, с итальянцем. Да и все твои парни не промах. Откуда вы тут взялись, такие ловкие? По виду не немцы. Русские, что ли?
– Это не важно, – ответил Богданов. – Давай говорить по существу.
– Ну, если по существу, то картинка, на мой взгляд, получается такая, – после короткого молчания произнес Ганс. – Подставили нас. Чтобы, значит, вы заглотили наживку. Наживка – это мы. А вы глупая рыбка, которая эту наживку заглотила. Подцепили они вас на крючок, что и говорить.
– Считаешь, что ваше мельтешение у нас на виду было отвлекающим маневром? – спросил Богданов.
– Считаю, что так, – убежденно произнес Ганс. – И пока вы будете трепыхаться у них на крючке и радоваться вашей победе, они в это время и провернут свое дело. Тут, ковбой, все очень просто. Тот, кто радуется своей победе, тот и слеп, и глух. На это у этих сволочей и расчет. Сейчас вы играете по их правилам. Трепыхаетесь на крючке, думая, что победили их. Разгадали их хитрости. Ничего вы пока не разгадали.
Любому со стороны могло бы показаться, что разговор между Богдановым и Гансом, двумя недавними врагами, слишком уж прямолинеен и откровенен и что такого, по здравому разумению, быть не может. Но так мог бы подумать или сказать лишь тот, кто мог бы слышать их разговор со стороны. На самом же деле все было и проще, и сложнее одновременно. И Богданов, и Ганс были спецназовцами. Да, они находились по разные стороны линии фронта, но все дело в том, что спецназовец со спецназовцем всегда найдет общий язык, даже если они враги. Особенно если на одного из них вдруг снизошло прозрение, или желание кому-то отомстить, или выпутаться из непростой ситуации.
Впрочем, для спецназовцев КГБ это было несвойственно, они никогда не шли на такие сделки. Почему? Ну, здесь несколькими словами ответить сложно. А если коротко, то не такое у них было воспитание и мировоззрение. Советские спецназовцы работали за идею. А, скажем, у того же Сольдо или у Ганса никаких идей, за которые они могли бы, если понадобится, отдать жизнь, не было. Они были наемниками и работали за деньги.
Сейчас Ганс находился в сложной ситуации, и он надеялся из нее выпутаться. А как можно было из нее выпутаться, если будешь упираться и безмолвствовать, как, скажем, тот же Сольдо? Тот, кто упирается и безмолвствует, получит сполна. У того, кто говорит, есть шанс выпутаться из сложной ситуации. К тому же Ганса сейчас душила злость и желание отомстить тем, кто загнал его, как несмышленыша, в эту ловушку. Ведь ладно еще, что он в плену, а то ведь запросто мог бы и погибнуть! И погиб бы, если бы не догадался вовремя поднять руки! Спрашивается, за что? За те деньги, которые ему обещали? Ну так мертвому деньги без надобности. Да и не платят мертвому денег, если уж на то пошло. А его отправили сюда, чтобы он умер. И других вариантов никто ему не предоставил. Даже и не думал предоставлять – это несомненный факт! Так почему же он, Ганс, должен играть по их правилам? К черту правила! Тот, кто тебя хотел убить, должен погибнуть сам! И если сам Ганс в силу обстоятельств не может расправиться с теми, кто подставил его под чужую пулю, то он вполне это может сделать чужими руками. Руками этого ковбоя, который скрутил Сольдо. Если он скрутил самого Сольдо, то, значит, он умеет и еще кое-что.
Конечно, могло быть и так, что на Ганса вдруг снизошло озарение и раскаяние, он понял, что занимается непотребным, грязным делом. Почему такого не могло быть? Вполне могло. Разве Ганс не человек? А человеку свойственно раскаяние.
Да, все могло быть и так, и этак, и еще как-то иначе, но сейчас это не имело значения. Не имело – для Богданова, Соловья, полковника Журбина и прочих спецназовцев КГБ. Сейчас было важно другое. Сейчас надо было действовать.
– Значит, отвлекающий удар – Богданов переглянулся с Журбиным и Соловьем. – Что ж… Это похоже на правду. Потому что уж слишком легко мы вычислили этих красавцев. – Он кивнул в сторону Ганса. – То-то мне не давала покоя эта легкость!
– Да, но Штази их не вычислили, – возразил Журбин.
– Не вычислили, потому что не доработали, – сказал Богданов. – А не доработали, потому что мыслили слишком стандартно.
– А мыслили стандартно, потому что не хватает опыта и оперативной смекалки, – добавил Соловей.
– Вот именно, – согласился Богданов. – Что ж, продолжим беседу с нашим другом. Кажется, он хочет нам сказать еще что-то. Может быть, даже что-то важное.
