Допрос вели Богданов, Соловей в качестве переводчика и полковник Журбин. Из шести плененных диверсантов разговорчивым оказался лишь один. Остальные не сказали почти ничего. Возможно, они бы что-то и сказали, но было похоже, что ничего толком и не знали. Да, они – американские спецназовцы, бойцы специального отряда «Сиафу». Да, им дали задание тайно проникнуть на территорию Восточной Германии, что они и сделали. Да, здесь у них было задание – устроить «концерт» на советской военной базе. То есть организовать там взрыв складов, причем чем мощнее будет этот взрыв, тем лучше. Да, они были готовы это сделать – как только их командир Сольдо даст на то команду. У них было все готово к «концерту»: они знали, как лучше проникнуть на базу, знали, под какие объекты подложить взрывчатку, знали, какими путями покинуть базу. Дело было лишь за командой, которую они должны были получить от Сольдо, но такая команда отчего-то не последовала. Почему – этого они не знают. Должно быть, об этом знает сам Сольдо, так что лучше спросить у него.
Вот и все, что Богданову, Соловью и Журбину удалось выведать у плененных «муравьев». Ну так это Богданов, Соловей и Журбин знали и раньше, без всяких допросов. На Сольдо рассчитывать не приходилось. Все же после короткого спора решено было допросить и Сольдо – неразумно было отказываться от такой попытки.
Но до допроса Сольдо так дело и не дошло, и вот почему. Неожиданно разговорился последний из рядовых «муравьев», и не только разговорился, но и поведал очень ценную информацию. Этим пленным оказался Ганс – тот самый, который имел дело с агентом Эриком, то есть Уве Штольцем.
– К черту! – сказал Ганс, когда его привели на допрос. – Все к черту! Спрашивайте, что вам нужно, я отвечу! Расскажу все, что знаю!
– Вот как! – Полковник Журбин даже слегка удивился, услышав такие слова. – Значит, расскажете все, что знаете? Почему же так?
– Потому, что вся эта игра не по правилам. Втемную – с самого начала! – Ганс энергично взмахнул рукой. – Да оно бы еще и ладно, если втемную! Втемную мы играть умеем. Но в той колоде, которую они тасовали, нет ни одного туза. Точнее сказать, тузы-то есть, но они так умело раскинули карты, что тузы остались у них, а у нас – одна шваль. Швалью игру не выиграешь. Шулера, мать их!
– Вы имеете в виду тех, кто послал вас на задание? – уточнил Богданов.
– А кого же еще? – скривился Ганс. – Их, конечно. Грязные скоты! Они же нас подставили! Послали на убой, как каких-нибудь зеленых несмышленышей! Это нас-то, «Сиафу»! Они решили нами пожертвовать! Разменять нас по мелочи. Подставить под ваши пули! Мы для них смертники! И все так и случилось! Как видите… Я – здесь, а большинство парней – там, в кустах… Твари!
– Зачем же вы пошли, если знали, чем обернется дело? – спросил Богданов. – Отказались бы.
– Моя работа не предполагает слова «нет», – грустно усмехнулся Ганс. – Попробовал бы я сказать это слово! Тот же Сольдо и пустил бы мне пулю в лоб. Да и ни о чем таком я и не догадывался. Догадался потом, когда мы появились у всех на виду, перед самой базой. Будто нарочно, чтобы на нас обратили внимание. Ну, на нас и обратили внимание… Что же это, разве не подстава? Подставили нас! Заранее знали, что все так случится! Какие парни остались лежать в кустах! В каких только переделках я не бывал с ними! И где теперь эти парни?.. Скоты! Безмозглые болтуны! Пропади они пропадом с их политическими играми!
– Оттого вы и сдались, что поняли все это? – спросил Богданов.
– Оттого и сдался, – подтвердил Ганс. – Расхотелось мне, понимаете ли, навечно оставаться в этих кустиках. Хонеккер! Кто он такой, этот Хонеккер! Что, он чем-то меня оскорбил? Задолжал миллион долларов? Вроде бы нет… В общем, спрашивайте. Вот он я, весь перед вами. Расскажу все, что знаю!
Конечно, такая неожиданная откровенность могла быть и какой-то тонкой игрой. Но в чем смысл этой игры? Может, направить советскую разведку и советский спецназ по ложному следу? Отвлечь их от тех, кто на самом деле должен устроить концерт на базе? Все могло быть. Впрочем, одно было несомненно – этих самых «мурашей», похоже, и впрямь подставили. Рискнули ими, как обычно рискуют смертниками. А для чего, спрашивается, рискуют смертниками? Лишь с одной целью – чтобы отвлечь противника от направления главного удара. Или, как в данном случае, от того, кто будет наносить такой удар.
– Как ваше имя? – спросил Богданов.
– Ганс, – криво усмехнулся диверсант.
– А если чуть точнее?
– А если чуть точнее, то я не помню. Забыл. Да и какая вам разница? Может, вам еще рассказать о моих маме и папе?
– О маме и папе расскажете как-нибудь потом. В другой раз. А пока поговорим о другом. Значит, вы считаете, что вашу группу специально выставили на всеобщий обзор?
– А ты что же, считаешь, что это не так? – скривился Ганс, переходя на «ты». – Так и есть. Иначе для чего бы мы торчали у вас на виду? Строители дорог, понимаешь ли! Да нас за сто миль видно, кто мы такие! Вот ведь вы раскусили нас без всякого труда. Разве не так?
