Прятки. Я иду искать полностью

Несмотря на то, что Кир говорит загадками, я всё равно ему верю. Мои проблемы с Соболевыми и Гордеевой не закончатся в одночасье. Но Кирилл помогает мне, как и раньше. Между нами ничего не изменилось…

Хотя нет, всё-таки изменилось. Теперь он меня целует!

Я возвращаюсь в общежитие. Захожу в комнату. Даша поднимает на меня взгляд, на секунду оторвавшись от уроков. В моей руке «Джейн Эйр». Хочу прочесть её, ну и легенду с библиотекой нужно поддержать.

Едва подхожу к столу, вижу свой учебник истории. Он словно специально лежит в самом центре.

– Ты нашла его? – смотрю на подругу.

Она закатывает глаза.

– Хватит, Ась! Ты обижаешь меня, разыгрывая этот спектакль. Учебник был здесь, мне не пришлось его искать. Хочешь быть с Кириллом – да пожалуйста! Просто… Прошу тебя, не надо мне врать!

Мне становится безумно стыдно. Приблизившись к Дашке, обнимаю её за плечи.

– Прости… У нас там всё очень сложно… Кирилл помог мне с той фоткой на телефоне Гордеевой. Но мы не можем общаться в открытую. Он скрывает наши отношения от Соболевых. И знаешь – я согласна на это!

Дашка хмыкает.

– Ещё бы ты была не согласна… Но нужно было хоть немного поморозить его, Ась! Тебе не кажется, что ты его слишком быстро простила?

Возможно.

Но я, и правда, уже не помню обиду.

Крутанувшись в кресле, Дашка вскакивает и заключает меня в объятья.

– На самом деле я очень рада за тебя! Очень! Может, теперь ты будешь чаще улыбаться… Или наденешь то платье.

Отстранившись, подмигивает мне.

Да, то платье… Подруга подобрала его для меня, когда мы были в торговом центре. Оно хоть и повседневное, но я пока так и не собралась надеть его. В джинсах как-то удобнее, что ли…

– Завтра надену, – отвечаю с улыбкой. И чтобы немного загладить вину за свою ложь, добавляю: – К платью нужны причёска и макияж. А я совсем не умею всё это.

Даша сияет.

– Но ведь у тебя есть подруга, которая может всё это устроить!

Кажется, все обиды забыты. Слава Богу…

Я прошу Дашу никому не говорить о наших отношениях с Кириллом. Уверена на двести процентов, что она не скажет.

Пару часов просидев над уроками, пропускаем полдник и идём только на ужин. Садимся, как и всегда, со своими. Ян, Полина, Марат и мы с Дашкой. Мажоры и Кирилл разместились за соседним столиком. Похоже, в их компании пробежала чёрная кошка. Они все молчат: ни дурацких шуточек, ни смеха, ни объятий Тимура и Ники. Все четверо мрачные, словно в трауре.

Интересно, что у них там случилось?

Кир

– Да он просто ненормальный! – взорвался я. – Мой дядя, конечно, тот ещё псих, но это же ваш отец! Какого хрена он творит?!

Тимур грубо схватил меня и закрыл рот ладонью.

– Заткнись, Кир! Он услышит! – прошипел парень.

Тёмыч громко застонал. Мы нашли его на полу тренажёрки в цокольном этаже дома. Похоже, сегодня ему сильно досталось.

Тимур отпустил меня и бросился к брату. Упал перед ним на колени. Тёмыч держался за ключицу, и Тим осмотрел её.

– Этот тренажёр неисправен, – выдавил Артём, сверкнув на меня предупреждающим взглядом.

– Да уж, конечно! – фыркнул я, не сдержавшись. – Это ваш папаша неисправен!

– Что он здесь делает? – теперь Артём смотрел только на брата.

– Всё нормально, он никому ничего не скажет, – успокаивающе ответил Тимур.

Обе пары глаз уставились на меня. Братья ждали ответа.

– Ведь не расскажешь? – напирал Тимур.

– Нужно полицию вызвать, – не согласился я. – Нельзя оставлять подобное безнаказанно.

– И?! – Тимур вскочил на ноги. – Вызовем полицию, и что дальше? У нас есть только отец, понятно? Куда нас отправят, по-твоему, если его не будет?

Я замялся. Не знал, как это работает. Не знал, попадают ли богатенькие в детские дома. Когда мои родители погибли, мне типа «повезло», что нашёлся опекун. А потом и ещё один…