С Роландом все иначе. Я хотела смотреть на него, чувствовать его, слушать, касаться. Непреодолимое желание касаться кого-то — вот то самое незнакомое ощущение, не посещавшее меня ранее. Меня тянуло к этому человеку с необъяснимой силой, а когда он вдруг оторвался от моих губ, я будто вновь нырнула со скалы в бушующее море. Так холодно и страшно стало при мысли, что Роланд сейчас исчезнет.
Он глянул через мое плечо на спящих. Тихонько поднялся и увлек меня на выход из пещеры в ночную прохладу. Мы не прошли и нескольких метров, как Роланд свернул за поросший мхом валун и прижал меня к камню спиной.
Сильный, красивый, уверенный. Я ничуть не сомневалась, что готова отдаться ему здесь и сейчас, а потом никогда об этом не пожалеть.
Холодно и сыро, да мне было наплевать. Я искала губами его губы, млела от прикосновений его ладоней к моей коже и почти не могла дышать. Если нас кто-нибудь прервет, я этого не вынесу.
Дрожащий от желания Роланд стягивал с меня платье, одновременно пытался раздеться сам. Оставшись наконец без одежды, он приподнял меня на руках и вклинился между моих бедер.
— Ая, — хрипло выдохнул он, замерев. — Ты…
— Да давай уже, — прошептала я умоляюще.
Я не могла больше ждать ни минуты. Каждый день последних трех лет я видела его во сне, и то, как он на меня смотрел после Саары, прежде чем мы разошлись, навсегда отпечаталось в памяти. Я была испуганной, уставшей, потерянной, а он защищал меня, и этого хватило, чтобы влюбиться. Наверное, глупо, да только любовь не спрашивает разрешения. Она поселяется в сердце от одного нежного взгляда, объятия и часто вспыхивает между теми, кому не суждено быть вместе. Где-то я слышала: чтобы влюбиться, нужно всего несколько секунд.
Мне хватило одной, той самой, когда Роланд прижимал меня к себе под толщей песка, пряча от преследователей, а я увидела на его шее поисковик и впервые не испугалась. Человек, который разорвал в клочья мою жизнь, вовсе не Роланд. Он-то как раз пытался ее сохранить, рискуя своей.
Чувственные губы накрыли мои, язык, проникающий в рот, доводил до той стадии, когда, если бы нас даже прервали, я бы первая послала к демонам случайного свидетеля, но не остановилась.
Резким толчком Роланд вошел в меня, и наши стоны слились в один глухой. Он дал мне всего несколько мгновений привыкнуть к нему, прокладывая губами дорожку от шеи до груди. Прикосновения просачивались внутрь жаром, распаляя меня и его еще сильнее.
С каждым быстрым движением я сжимала зубы, чтобы не закричать. Мы не так далеко от пещеры, чтобы позволить себе полностью забыться. Дыхание Роланда, тяжелое и хриплое, срывалось на стоны. Он прятал лицо в мою шею, я выгибалась, стремясь вобрать его в себя еще больше.
— Тише, — простонал он мне в губы, и я поймала себя на том, что все-таки забыла, где нахожусь.
С волной наслаждения, вдруг охватившего тело, я обмякла в его руках. Роланд продержался чуть дольше, а остановившись, не сразу отстранился. Уронил голову на мое плечо и некоторое время восстанавливал дыхание.
— Я люблю тебя, — сказал он так просто, как если бы спросил, как у меня дела. — Люблю, Аяна. Можешь не верить, я сам охренел, когда понял.
Он заглянул мне в глаза с мольбой выслушать его, словно боялся, что я не хочу знать о его чувствах.
— Помнишь ночь, когда я пришел за тобой, а ты сдалась? Я привык, что ты всегда находила в себе силы сбежать, и в ту ночь не знал, как поступить. Чуть не признался, почему я за тобой охочусь, но тогда нас обоих схватили бы раньше, чем мы успели бы это обсудить.
Невозможно забыть момент, когда ты готов встретить смерть как избавление. Бег утомил меня, а работа без отдыха доконала. Я жаждала увидеть Роланда снова, представляла, как попрошу его отвезти меня в столицу, где все мои страдания закончатся. Самой добраться до нее не было сил.
— Хорошо, что я все-таки сбежала. — Я ответила на теплый взгляд Роланда улыбкой. — И хорошо, что ты вовремя нашел меня в Сааре. Представляешь, как неловко бы вышло, приди ты на год позже, а я — четвертая жена амгхара на последнем месяце беременности.
В глазах Роланда полыхнула ярость, но тут же сменилась весельем.
— И правда неловко. Своровать беременную женщину не так-то легко.
На чистом небе гасли звезды, теряясь за серой дымкой рассвета. Я вдохнула утренний воздух, наполненный запахом хвои и свежестью росы, и прильнула к разгоряченному телу Роланда.
Я спрашивала, хочет ли он остаться в Уланрэе, забыв о том, что у него другая жизнь. Он признался мне в любви и дал понять, что готов с той жизнью попрощаться. Казалось бы, все решено. Но мы оба ввязались в помощь нелюдям, возможно, последним на всем свете. Значит, о собственном будущем думать пока рано.
— Пора вести народ назад по домам, — усмехнулся Роланд. — Не думал, что ночь пройдет так спокойно. Ожидал как минимум знакомства со страшным бароном, которому меня должны были скормить.
— Барон — медведь, — рассмеялась я. — Он вернулся в тайгу, его место здесь, а не в клетке.
— Кто додумался назвать медведя Бароном?
— Я, — донесся грубый голос из-за камня.