Следующий день был копией предыдущего. Ещё немного и я костей собственных чуять не буду. Всё тело ломило, как бы ни разминалась и позы ни меняла. На голове были сплошные колтуны, одежда пропахла потом и Гатиными растирками. Уж не знаю, от чего смердело хлеще! От последних, казалось, и отмыться не смогу.
Если раньше я носу не показывала в лагере одна, боясь заблудиться, всё под руку с Гатой ходила, то теперь мне так стыдно за вид свой было, что я, если и выходила, то только под покровом ночи.
– Уж домом пахнет, – бабушка Гата с каждой минутой светилась ярче от счастья, да и на лицах дружинников теперь чаще встречались улыбки. Одной мне было в тягость это путешествие, которое, виделось так, что никогда не кончится. Удручало моё положение ещё и то, что от холода в горах у меня зуб на зуб не попадал. То ли шкура у местных была покрепче, то ли закалки больше. Я бы здесь жить не смогла…
Обогнув по кругу гору, уже сбилась со счёту какую, мы вышли на ровное плато. Повозка перестала крениться и качаться из стороны в сторону, уже одно это было хорошо. А когда с улицы послышался довольный гомон, я краем глаза таки выглянула наружу.
Ослепительно белоснежная долина с гигантскими соснами и замок такой, что и папеньке моему не снилось. А я то наивно думала, что краше Китежа города нет на белом свете.
Насладиться видами мне не дали, подъехав к воротам, процессия наша быстро разделилась. Наша повозка в одну сторону, князь со свитой в другую. И даже слова мне не сказал…
– А что, должен был? – заскрипела рядом баба Гата и я тотчас испуганно зажала рот руками, на что старушка только рассмеялась. – Нам с тобой при дворе княжем делать нечего, там и без нас хлопот хватает.
Махнув рукой на собственный вид и не плюнув исключительно благодаря оставшимся манерам, я высунула свой любопытный нос наружу. Немногие могут похвастаться тем, что были в Родне, и на краткий миг я полностью отдалась эмоциям.
Избы их совсем не походили на наши: сплошь белокаменные, и ни одной деревянной. Дороги мощённые, из ровных серых булыжников, такое чудо я видела впервые. Цокот копыт отскакивал от неё и звонким мячиком прыгал по переулкам.
Здесь, внутри кольца из горных пиков, было намного теплее. Даже ветер – хулиган, что бесчинствовал на тропах и перевалах, сюда заходил робким гостем. И всё равно почти все девушки, что встречались на нашем пути, были с покрытыми волосами. Пусть и было их не шибко-то много.
Всё было ново и в диковинку, но чего не хватало, так это зелени. Если центральная площадь Родни ещё могла похвастаться цветочной порослью и насаждениями, то в районах победнее одинокое деревце встретить было за счастье.
Единственное, что мне оставалось так это бросать взгляды полные зависти на свиту князя. Их путь лежал к богатому замку, зелёным паркам, роскоши. Мы же с Гатой отдалялись от центра все дальше и дальше в унылую серость. Надо же, хотела сбежать со двора и жить вдали обычной крестьянкой, вот чем всё обернулось.
– Ну наконец то, – вздохнула бабушка Гата. – Ничего лучше дома нету.
И я уже была готова с ней согласиться.
Двое молодцов, сопровождавших нас, помогли знахарке спуститься. Я же от их помощи отказалась, о чём тут же пожалела. На онемевших, затёкших ногах далеко не ускакала, перевалилась как мешок через перекладину и приземлилась аккурат на уязвленное самолюбие.
– Не належалась что ль, голубка? – подшутила старушка, пока мужчины деловито отводили взгляд, чтобы не вгонять меня в ещё большую краску.
Домишко у Гаты был небольшой, без изысков, лишь самое необходимое. А из украшений только гирлянды из сухоцветов. На каждом выступе, колышке, гвоздике висел пучок трав. Помимо сеней комната была одна: здесь и спали, и ели, и гостей привечали.
Дружинники помогли занести пожитки, на том и откланялись перед знахаркой. Странная она, почёт и уважение имеет, а живёт в таком неприглядном месте.
– Окатиться бы сейчас, пылюку смыть, – захлопотала старушка по дому.
– Чудесно бы было, – протянула и я мечтательно.
Благо баба Гата живо напомнила, что я не в сказке какой очутилась:
– Ну и чего стоишь тогда столбом? На, – уж не ведаю, откуда столько прыти у знахарки, что минуту назад едва ноги передвигала, но я ведро, ею же метко запущенное, едва поймать успела. – Руки-ноги вроде не ломала, вот и топай. За порогом налево и до конца.
Несколько секунд я ошалело хлопала глазами, и только потом поняла, что бабушка не шутит. Ваду-таки действительно придётся таскать мне. Может, эти все обязанности с именем передаются? А что, назвалась бы Славкой и сидела бы сейчас в зеркальце рожицы кривила.
Подумала и загрустила. Вдруг и Всеславу жаль стало, да и боязно. Как она там?
За тяжёлыми думами точно бы колодец пропустила, да чуть в него сама не угодила. Низенький сам, а из нутра его холодного жердина торчит, как лапа цапли. И так я его обошла и эдак, догадалась потянуть за вторую лапу этой цапли.