– Ну не полностью, конечно, – щебетала Вика, – но кое-что вернется.
– Ладно, Вика, иди домой, я подумаю, – Олеся поднялась, зная, что согласится, просто не хотелось сдаваться слишком быстро.
Они прожили вместе двадцать пять лет, половину жизни. Вместе становились родителями, вместе взрослели, вместе начали стареть, значит, надо вместе болеть и вместе умирать. Вика, в сущности, посторонний человек, она увела Сашу из семьи, но не успела с ним сродниться по-настоящему.
Вряд ли она сумеет обеспечить Саше должный уход, в ее руках он быстро помрет от пневмонии или от пролежней.
И самое важное, дети будут спокойны, что больной отец дома, под присмотром матери, а не у чужой девки.
Все правильно, все хорошо, семья воссоединится. Только на душе такая тоска…
По дороге из садика Ирина заметила, что в витрине киоска «Союзпечати» появились новогодние открытки. От пучеглазой белочки, деда Мороза с длинной развевающейся бородой и Снегурочки в кокошнике веяло праздником и радостью, так что Ирина купила целую пачку открыток, и, управившись с хозяйственными делами, села писать новогодние поздравления, воображая себя светской дамой девятнадцатого века.
Двигаясь по записной книжке по алфавиту, Ирина добралась наконец до Надежды Георгиевны. Они познакомились на процессе Кирилла, где та была заседательницей, и с тех пор поддерживали необременительные дружеские отношения. Наверное, если бы Надежда осталась в Ленинграде, то общались бы теснее, но, разведясь с мужем, она уехала поднимать народное образование на Север. И, между прочим, не куда-нибудь, а в тот самый край, где когда-то царствовал Чернов. Совпадение или перст судьбы? Соблазн оказался слишком велик, и Ирина рванулась к телефону.
В далеком северном краю уже наступил вечер, и Надежда Георгиевна оказалась дома.
– Ой, Ирочка, как я рада вас слышать! – воскликнула она радостно, а Ирина почувствовала себя последней свиньей, что долго не звонила.
Надежда рассказала, что дочь Аня заканчивает журфак Московского университета, а сын – клиническую ординатуру по хирургии, и собирается распределиться поближе к матери, чему она очень рада. Ирина призналась, что ждет ребенка, и эта новость затмила все остальные, и так хорошо и уютно они поболтали, что Чернов совершенно вылетел у нее из головы.
Пришлось снова набирать номер.
– Чернов? Ну конечно, знаю! – воскликнула Надежда Георгиевна. – Сама я его не застала, его уже убрали, когда я приехала, но старожилы на него буквально молятся.
– Серьезно?
– Да, дня не проходит, чтобы не вспомнили, как тут при нем было хорошо. Край процветал. А вы почему спрашиваете?
– Да по службе хотела уточнить один нюансик.
– Ох, Ирочка, какая у вас все-таки работа… – сочувственно протянула Надежда Георгиевна. – Я часто вспоминаю наши с вами лихие деньки, порой с восторгом, иногда с ужасом, но одно знаю точно – ни за что в жизни не согласилась бы это повторить.
– Вы были бы превосходная судья.
– Трудно сказать. Жаль, что я ничем не могу вам помочь, хотя погодите-ка… У меня соседка – коренная жительница, давайте я ее позову, мы через три минуты вам перезвоним, и она все расскажет.
– Да она, может, и не знает ничего.
– Ира, это Север, большая коммунальная квартира. Все про всех в курсе. Так что ждите.
– Давайте лучше я вам позвоню. Мне надо, мне и звонок оплачивать.
– Ни в коем случае. Сейчас мы за ваш счет болтали, теперь моя очередь.
Надежда Георгиевна перезвонила очень быстро, Ирина не успела дописать открытку. Взяв трубку, соседка неожиданно рассыпалась в похвалах Авроре Витальевне, которая на Севере тоже трудилась операционной медсестрой:
– Такая женщина была, весь край на санавиации облетала! По положению своему вообще могла бы не работать, а она в самые опасные рейсы вызывалась, в самые глухие углы, туда, где посадка с подбором площадки. Везде побывала, а как работу свою сделает, так обязательно народ спросит, как живут, чего не хватает, есть ли жалобы какие. Ну и если что не то, муж вылетает порядок наводить. И так, знаете, не просто наорать, унизить и домой, а Илья Максимович действительно вникал, решал вопрос.
– А сын его что?
– А что сын? – не поняла соседка.
– Как себя вел?
– Как все. Лыжник был хороший, тренера думали его в большой спорт отдать, но что-то не задалось.
– А убеждения? – осторожно спросила Ирина.
– Ой да какие там у пацана убеждения? Погулять да за девками побегать.
– А почему Илья Максимович ушел с должности, если был такой хороший руководитель, как вы говорите?
В трубке энергично фыркнули:
– Пфффф! Ушел, скажете тоже! Его ушли! Народ пытался заступиться, но без толку!
– А что случилось, вы не знаете?
– Почему ж не знаю? Все знают! Больницу не поделили.
– В каком смысле? – не поняла Ирина.
