– Да. Не хочу рисковать и ждать, когда же судьба вновь нас столкнёт, на какой улице Сеула. Лучше договориться и вместе погулять.
– Вряд ли это возможно.
– Почему?
– Я готовлюсь к концерту в рамках Международного музыкального фестиваля. Мне нужно репетировать. А ещё я учусь на специальных курсах в школе музыки. И со мной почти постоянно находятся студенты из моей группы.
– Когда у тебя будет свободное время? У меня тоже много работы, но я хочу встретиться с тобой, а значит, найду время для этого.
– Тебе проще это сделать. Я иностранка. Меня не отпустят преподаватели.
– Ты думаешь, что мне проще это сделать? Да, ты точно не знаешь, кто я. Ладно. Можно сбежать даже от строгой учительницы. Повезёт, и никто не заметит твоего отсутствия.
– Не знаю.
В этот момент меня позвали. Я развернулась, чтобы уйти. Но Чон Иль схватил меня за запястье и прошептал:
– С макияжем ты ещё красивее. Кажется, я теряю рассудок.
Я промолчала. Только выдернула руку из его крепких пальцев и пошла вслед за менеджером. Моя душа пустилась в водоворот сомнений.
На большом экране, установленном в центре аудитории, транслировались фрагменты различных фортепианных концертов. Иногда Ли Соён нажимала на паузу и подробно комментировала композицию. Я вместе со своей группой слушала её чуть ли не с открытым ртом. Корейская преподавательница была действительно классной. Её лекции и мастерские стали моими самыми любимыми среди всех занятий на курсах в Международной школе музыки. Мне нравилось анализировать мелодию, разбирать на составные элементы музыкальные линии. В этот момент я чувствовала себя частью чего-то великого и прекрасного.
– Дана, давайте вы попробуете сыграть это произведение, – обратилась ко мне Ли Соён.
От неожиданности я вздрогнула. После вчерашнего прослушивания, на котором было немало волнения, сегодня я мечтала просто наслаждаться музыкой, но не исполнять её. Моё тело буквально вжалось в мягкое бордовое кресло. И тут же я ощутила на себе взгляды ребят. Я сидела между Ксу и Фабьеном. Оба откровенно поглядывали на меня. Остальные тоже пытались понять мою реакцию. На секунды я словно вернулась на несколько месяцев назад, когда только-только стала студенткой первого курса. Тогда я жутко стеснялась. Меня попросили сыграть произведение «Токката и фуга ре минор» Баха, которое я знала очень хорошо. Дома я играла его почти идеально. Но в присутствии людей меня охватила паника. Я села за фортепиано и, глядя на клавиши, которые исчезали перед моими глазами, то ли от страха, то ли от детских воспоминаний, не смогла ничего сыграть. А потом выбежала в слезах из аудитории. Сейчас меня вновь захватили те эмоции. Каждый раз я боялась, что мной завладеют собственные чувства, что пальцы не будут слушаться. «В тебе нет музыкальности». Нет. «Ты неправильно играешь». Голос отца гудел в моей голове. Я пыталась забыть фразы, которые вырисовывались красным карандашом, стучались в уши. Иногда я отчаянно желала выгнать этот голос из головы навсегда, вычеркнуть из сердца прошлое. Разве это возможно? Прошлое не уходит по нашему желанию. Оно глубокими корнями вплетается в душу, стискивает её, не позволяет свободно взмахнуть крыльями.
– Дана! – Голос Ли Соён ворвался в мир моих мыслей.
Я огляделась по сторонам. В аудитории находились только студенты, с которыми я училась. Корейская преподавательница по фортепиано стояла возле инструмента и настойчиво указывала руками на экран.
– Миссис Ли. – Я встала, пытаясь придумать отговорку, чтобы не играть.
– Дана, я уверена, что вы знаете, как играть это произведение. Не надо ставить блоки. Пора их разрушать. Сила музыки способна исцелить любого, кто разрешает себя вылечить. Надо лишь довериться, – сказала Ли Соён, кивая на фортепиано.
У меня нет возможности отказаться от игры. Эта учёба – мой приз за победу в конкурсе. Тихо вздохнув, я направилась к инструменту. Когда кончики моих пальцев коснулись клавиш, и полился звук, в аудиторию кто-то заглянул, потому что я заметила, как изменилось выражение лица Ли Соён. Такую яркую улыбку я видела впервые. Но она дала мне знак продолжать, а сама устремилась к двери. Я погрузилась в музыку. И мне стало легче. Дыхание восстановилось. Страха больше не было. Волна умиротворения обнимала так тепло, что из уголка моего левого глаза потекла слеза.
– В вашей игре есть атмосфера лёгкой меланхолии, – вдруг произнесла Ли Соён, когда я уже выходила из аудитории после завершения занятия.
Я замерла на месте.
– Вчера после прослушивания мне позвонил один из членов комиссии, мой друг, и заявил, что вы произвели на него неизгладимое впечатление, – продолжила миссис Ли, подходя ко мне.
– Спасибо! – ответила я и наклонила голову в знак уважения.
Интересно, а рассказал ли ей друг, что я дважды играла одну и ту же пьесу лишь потому, что совершила ошибку в первый раз?
– И ему понравилось, что вы поняли свои ошибки и настояли на повторном исполнении. Это демонстрирует ваш сильный характер. Вы способны изменить мир музыки. Только не убегайте от того, что может сделать вас счастливой.
