Захотелось плакать. Кто-то увидел во мне силу. Хотя с детства я привыкла слышать совсем иные слова в свой адрес. Я постаралась улыбнуться Ли Соён. Попрощавшись, я переступила порог аудитории.
– Дана, я горжусь, что сейчас вы моя ученица, – громко сказала миссис Ли.
Безоблачно радостная улыбка расцвела на моём лице. Если бы только эта женщина знала, как много значат для меня её слова! Огонь вдохновения вспыхнул в моём сердце. Я подбежала к расписанию, достала мобильный телефон и сфотографировала его. И тут увидела непрочитанное сообщение от Чон Иля. Это была первая эсэмэска после того, как он взял мой номер.
«Привет, малышка! Я жду тебя на улице. Ты сегодня божественно играла».
Что? Он слышал мою игру? Но когда? Как? Потом до меня дошло, что это Чон Иль заглядывал в аудиторию, когда я сидела за фортепиано. «Я жду тебя на улице». Я снова несколько раз перечитала сообщение от корейца. И что мне теперь делать? Я боялась новой встречи с Чон Илем. Я хотела встретиться с Чон Илем. О господи! Моё сердце разрывалось, я не понимала, чего я хочу, буквально сходила с ума. А может быть, мне не отвечать, остаться здесь ещё на какие-нибудь занятия? Я лихорадочно пыталась придумать причину, по которой не смогу встретиться с Чон Илем. Но где-то в глубине души я осознавала, что просто безрассудно, сильно, дико хочу увидеть его опять. Мне нужно посмотреть в его чёрные глаза, найти то, что я давно искала, что-то тайное и притягательное, что заставляет меня чувствовать себя иначе. Когда он рядом, мир вокруг меня раскрашивается красками. Такое ощущение, что я приближаюсь к чему-то важному, волшебному, что позволит мне стать лучше.
Я не стала писать сообщение своему новому знакомому. Вместо этого быстрым шагом направилась к выходу из культурного центра. Когда я оказалась на улице, то не увидела Чон Иля. Людей возле здания было немного. Кое-где маленькими группами стояли студенты. Но среди всех мне не удалось разглядеть парня, который в первый же день в Сеуле перевернул мою привычную вселенную.
Зачем он тогда прислал эсэмэс? Вдруг я почувствовала в воздухе аромат шоколада. Через пару секунд перед моим носом возник большой пластиковый стакан. Я взглянула на того, кто протягивал мне его.
– Горячий шоколад. Ты давно ждёшь? Я отлучился на минутку, чтобы купить тебе это. Бери. Знаю, что ты любишь сладкое, как и многие русские, – улыбаясь, произнёс Чон Иль.
– Спасибо, – прошептала я, обхватывая двумя руками стакан.
Наши пальцы коснулись друг друга. Я нервно прикусила половинку нижней губы. Понятия не имею, что надо делать в такой ситуации. О чём говорить?
– У тебя сегодня есть ещё какие-нибудь репетиции, занятия? – спросил Чон Иль.
Я так была благодарна, что он начал общение на тему, которая мне близка. Об учёбе я готова болтать часами.
– Да. Вечером должна быть репетиция.
– Отлично. А сейчас ты куда идёшь?
– Я иду домой. В смысле, в свой временный дом, в котором живу со студентками.
– Я провожу тебя.
– А у тебя разве нет других дел?
– Сначала проводить тебя. А потом всё остальное.
Я улыбнулась и отпила горячий шоколад. Как же вкусно! За эти несколько дней я и правда соскучилась по сладкому. Внимание и забота этого парня меня покорили. Что-то особенное было в Чон Иле. Это что-то манило меня. Я даже не узнавала себя и свои мысли в последнее время.
Мы медленно двинулись прочь от культурного центра.
– Сегодня ты играла как-то по-другому, – задумчиво произнёс парень.
Когда речь шла о моей игре, я обычно зажималась, потому что очень боялась критики. Вернее, не совсем боялась, скорее привыкла к негативному отношению со стороны отца. И каждый раз будто ждала подтверждения папиных слов о том, что не имею таланта. Но сегодня я получила комплимент от Ли Соён и начала думать о том, что не зря провожу так много времени за фортепиано. Однако сейчас я осознала, что мне важно услышать мнение о своей игре от Чон Иля. Что бы он ни сказал, я должна постараться не заплакать.
– И как же я играла? – осмелилась я спросить.
– Надрывно. Словно боролась с демонами внутри себя.
Три секунды я обдумывала то, что сказал кореец. А потом просто рассмеялась. Этот парень знал меня мало, но такое чувство, что он знал меня лучше меня самой. Чон Иль видел борьбу, которая мучила меня. Он был либо волшебником, либо человеком с невероятно музыкальным слухом. И это меня страшно развеселило.
– Судя по твоему сумасшедшему смеху, понимаю, что прав. – В чёрных глазах Чон Иля засияли солнечные искорки.
Мне понравилась его улыбка.
– Поэтому ты и купил мне горячий шоколад, чтобы я успокоилась перед критикой моей музыки. Большое спасибо!
– Нет. Ты не так поняла. Я не сказал, что ты ужасно играла. Я просто заметил, что ты страдаешь.
