Поздно ночью я сидела на кровати в комнате для гостей в доме семьи Шин и переписывалась с мамой. После разговора с Чон Илем я долго думала о себе, о прошлом и о том, что происходит сейчас в моей жизни. Наверное, кореец прав. Я не должна тащить тяжёлый мешок ушедших событий в настоящее время. Это неправильно. Надо жить в конкретную минуту и радоваться тому, что меня окружает. Я осмелилась и написала маме несколько сообщений о своих успехах в Международной школе музыки, отправила видео моих репетиций и несколько десятков фотографий, сделанных в Сеуле и в Чхунджу. Мы должны отпустить ту ситуацию, потому что она случилась давно. Всё, что было тогда, теперь уже не имеет ценности. В нашу жизнь ещё может постучаться счастье. Но если мы будем продолжать тосковать о минувшем, то не сумеем разглядеть то, что сделает нас счастливыми в ближайшие часы. Нужно постараться бороться за свои мечты и не позволять вчерашним страхам мешать их достижению. Звук уведомления новых сообщений и стук в дверь произошли одновременно, и от неожиданности я резко приподнялась на кровати. Неужели Чон Иль пришёл так поздно? Я взглянула на телефон. Мама написала: «Даночка, ты молодец! Я всегда знала, что музыка – твоя первая любовь. А фото очень красивые». Улыбка расцвела на моём лице. Мне не хватало этих слов именно от мамы. В ответ я отправила ей три сердечка и пожелала спокойной ночи.
– Можно войти, – сказала я, когда в дверь снова постучали.
– Привет ещё раз. Ты не спишь? – Сонхи тихо вошла в спальню.
На молодой кореянке была надета пижама тёмно-красного цвета с белыми цветами. Девушка подошла к кровати и присела рядом со мной. Я положила телефон на тумбочку возле маленького светильника в виде розы.
– Я не помешала? Ты с кем-то разговаривала? С Чон Илем? – поинтересовалась Сонхи, кивнув на мобильник.
– Нет. Нет. Я просто отправила маме несколько фотографий, – ответила я, подтянув колени к себе и обхватив их руками.
– Понятно. А я увидела лёгкий свет внизу двери и решила, что ты ещё не спишь. Значит, можно зайти и поболтать. – Сонхи улыбнулась и устроилась в позе лотоса.
– Тебе не спится?
– Нет. Хотя мне завтра очень рано вставать.
– Ты тоже будешь участвовать в акции по очистке берега озера?
– Нет. Я уезжаю на работу. У меня рейс. Я стюардесса, часто летаю и почти не бываю дома. Сегодня мне удалось вырваться на один выходной из-за дня рождения мамы. Вот так! Меня ждёт самолёт.
– Чон Иль говорил немного о твоей работе.
– Вы с Чон Илем очень милая пара.
– Что? Мы не пара.
– Ага, так я и поверила.
– Мы просто знакомые. Наверное, друзья.
Я не могла сказать Сонхи, что мне нравится её брат. Потому что только недавно начала чувствовать незнакомое прежде притяжение. Да, сегодня случился наш первый поцелуй. Но ведь это ещё ничего не значит. Это случилось как-то спонтанно, а потом я плакала о своём прошлом. Кореец просто утешал меня. Хотя он и давал какие-то намёки об истории любви. Тем не менее все наши столкновения пока не позволяли мне заявить, что мы встречаемся.
– Дана, ты можешь чужим людям говорить про то, что вы друзья. Но я сразу всё поняла. Чон Иль впервые таким влюблённым взглядом смотрит на девушку. И ещё я знаю, что завтра вы вместе будете участвовать в «Марафоне рек». Брат сказал, что ты сама захотела помочь.
– А кое-что другое ты не прочитала в его взгляде? – вдруг спросила я, вспомнив, что Сонхи – любимица Шин Тэуна.
– Честно, я видела какое-то напряжение между братом и папой. – Сонхи потёрла лоб кончиками пальцев.
– Чон Иль страдает оттого, что отец не поддерживает его творчество. Он делает вид, что всё хорошо, но на самом деле глубоко переживает из-за того, что отец держит его на расстоянии. Их общение прекратилось после того, как Чон Иль поступил на музыкальное отделение.
– Я думала, что они смогли преодолеть тот момент. Когда я приезжаю домой, то вижу в семье привычную теплоту и нежность. Хотя с Чон Илем мы видимся намного реже, потому что наши выходные не совпадают.
