Около двенадцати часов дня я вместе с другими молодыми пианистами ждала репетиции в культурном центре. Маска, патчи и макияж сделали своё дело. По моему лицу никто бы и не догадался, сколько я проревела и как выглядела всего пару часов назад. Лишь в моей душе валялись сломанные ветки деревьев после сумасшедшего урагана. Сегодня был первый прогон концерта. Мы должны были выступать друг за другом, как и запланировано в рамках Международного музыкального фестиваля. Через четыре выступления моя очередь отправляться на сцену. Чтобы отвлечься от нервного ожидания, я достала телефон. От Чон Иля было одиннадцать пропущенных звонков. Я не стала перезванивать. Конечно, я хотела снова услышать его голос. Но вчерашняя ссора, поведение Сэдэо в присутствии моего парня и публикация в журнале сдерживали меня. Я тихо выдохнула и спрятала телефон обратно в сумку.
– Добрый день! Вы Дана Кошель? – обратился ко мне кореец в строгом чёрном костюме.
Молодой человек был немного выше меня и смотрел прямо в глаза. Наглый и решительный взгляд смутил меня.
– Здравствуйте! Да. Это я, – ответила я, слегка наклонившись в знак приветствия.
Я подумала, что меня уже хотят позвать на репетицию. В руках корейца был планшет, и он что-то искал. Весь его правильный, идеальный внешний вид настораживал.
– Меня зовут Хён Минхо. Я менеджер из агентства «ОТ Энтертейнмент». Я представляю интересы многих айдолов и актёров, в том числе Шин Чон Иля, известного всем под псевдонимом Джун, – проговорил кореец и, повернув планшет в мою сторону, показал экран, на котором была фотка, где я с Чон Илем на башне Намсан.
– По контракту, у айдолов не может быть личной жизни. Свидания под запретом. А певец Джун связан контрактом с нашим агентством на пять лет, – продолжил Хён Минхо, закрыв на планшете страницу с моим снимком. – Эта фотография вызвала волну негатива среди фанатов. Сейчас мы делаем всё возможное, чтобы замять столь неприятный конфликт. Джун только недавно дебютировал, и такая ситуация портит его имидж. Личная жизнь мешает музыкальной карьере. Отношения могут привести к падению популярности k-pop-айдола. Ему стоило немалых усилий, чтобы пробиться. Вы же не хотите разрушить его мечту?
– Нет, – тихо ответила я.
– Если вам нравится Джун, то вы знаете, что надо делать. Вам нужно держаться подальше от него. Теперь за ним ещё больше следят фанаты. Кто-то может увидеть вас вместе. А безумные поклонники не прощают дважды одну и ту же ошибку айдола. Сейчас мы постараемся уладить эту ситуацию. Но если подобное повторится, то у Джуна могут возникнуть большие проблемы в плане дальнейшего продвижения в шоу-бизнесе. Вы меня понимаете?
– Да. Я скоро возвращаюсь в Россию. После Международного музыкального фестиваля.
– Отлично. Удачи на концерте!
– Спасибо.
Менеджер из агентства «ОТ Энтертейнмент», ехидно улыбнувшись, кивнул и пошёл мимо меня прямо по коридору. Я не разрешила себе оглянуться. Неужели Чон Иль попросил его передать мне это? Надо забыть. Но… Как же свидания под запретом, если в журнале опубликована фотография с его девушкой? Видимо, так кореец решил от меня отделаться. Прислал своего холодного менеджера, чтобы я оставила его в покое. Разве я первая напрашивалась на встречи? Чон Иль всегда сам приближался ко мне. Он делал всё, чтобы завоевать моё сердце. Для чего всё это было? Чтобы потом разбить его? Единственное, что мне следует теперь делать, – это держаться подальше от Чон Иля. Он захотел этого, значит, я обязана подчиниться. Я выживу. Наверное.
– Дана Кошель. Вам пора на сцену. – До моего плеча дотронулась переводчица и куратор музыкальных проектов Ким Ханбёль.
Я вежливо поклонилась ей, затем положила сумку на скамейку за кулисами и вошла в зал.
