Причина остаться полностью

«И нет, я им был. Козлом. Настоящим. Если не с тобой, то с самим собой».

Я уставилась на буквы. Слишком наивно фантазировать, будто так он раскаивается в том, что не увиделся со мной снова или как минимум не позвонил?

Не отрывая взгляда от смартфона – он все еще пишет! – я нащупываю плечо Оливии и расталкиваю ее.

– Проснись, Ливи. ЧП!

– Чего? – бубнит она, разлепляя глаза под новенькой, самостоятельно отрезанной челкой. – Пора работать? Уже утро?

– Нет. Срочное дело!

– Ааа… – Она зевает, утыкается обратно в подушку и натягивает оставшийся край одеяла на голову.

«Что ты делаешь завтра?» —

всплывает на экране.

«Работаю», —

пишу я. Зачем ему это знать? – мелькает у меня в голове.

«Мы можем встретиться? Например, после твоей смены?»

Я набираю: «Да». Стираю и печатаю: «Нет!» Стираю и тупо пялюсь на пустое поле ввода. Мне хочется увидеться с ним снова, а еще больше хочется увидеться с ним немедленно. После поездки в Лондон у Гомера в баке осталось мало бензина, но его хватит, чтобы добраться до Дингла, где живет Седрик, мы же все-таки оба не спим, и… Я удаляю все дурацкие слова, наспех напечатанные моими пальцами: «Почему – не – прямо – сейчас?» Потому что я напилась. Никогда бы не подумала, что красное вино однажды спасет мое сердце. Потом я пишу:

«Честно, не знаю»

и бужу Оливию, чтобы зачитать ей наш диалог.

Оливия слушает, а потом говорит:

– Помнишь, что я тебе сказала, когда ты расстраивалась из-за того, что он тебе не перезвонил?

– Ты тогда много чего сказала. А я много выпила.

– Я сказала, что тебе надо его забыть, потому что он придурок и того не стоит.

Это я хорошо помню. Особенно свое отчаяние, потому что, расскажи я Оливии о причинах Седрика – его истинных причинах, она бы наверняка вынесла другой вердикт. Мне просто показалось неправильным раскрывать перед ней его душу, пускай он и прямо разрешил мне это сделать. У Ливи бы возникли вопросы, на которые я не сумела бы ответить, и мне не хотелось, чтобы она не так все поняла. А в результате она все не так поняла.

– И еще я сказала, – продолжает подруга, – что тебе будет легко принять это решение и забыть о нем, потому что за такое короткое время в игру еще не вступили чувства.

– Минуточку. – Я сажусь. – Это ведь ты веришь в любовь с первого взгляда.

– Конечно, – отвечает она, как будто эти факты никак не противоречат друг другу. – Но ее вызывают не чувства, а гормоны. Биохимические процессы тормозят твой разум и захватывают власть над телом. На дофамин можно подсесть точно так же, как на кокаин, а прибавь сюда еще адреналин, тестостерон, серотонин, нейротрофин и пару-тройку других. Если смешать все это в одном коктейле, он сто процентов будет вне закона.

Невероятно, как она умудряется выстреливать такой информацией, едва проснувшись почти в два часа ночи.

– То есть твоя истерика – это не разбитое сердце, а ломка из-за нехватки гормонов.

– Утешила, – иронично отзываюсь я. – К сожалению, ощущаются оба состояния абсолютно одинаково.

– Не совсем. От гормональной ломки очень быстро отходят. В зависимости от менструального цикла чуть раньше или позже, самое позднее – после секса с другим человеком. – Она ненадолго задумывается. – Разве что секс окажется плохим, тогда, наверно, нет.

– Буду знать.

Она забирает у меня из рук телефон, еще раз пробегает глазами переписку, а затем сморит на меня, моргая, как сова.

– У тебя почти получилось справиться с фейковой любовной драмой. Теперь надо продержаться.

Я скрещиваю руки на груди вместо ответа. Почти справилась? Она сама знает, что у меня до сих пор глаза на мокром месте. И – пусть я еще меньше разбираюсь в биохимии, чем она, – это были скорее почти-слезы тоски, а не вожделения.

– Если сейчас сдашься, то снова начнешь с нуля.

Вот только у меня такое ощущение, будто я не на нуле, а с каждым днем после нашей совместной ночи все ниже скатываюсь в минус. Под моим «Честно, не знаю» светится новое сообщение от Седрика.

«Я понимаю. Я понимаю, и было бы справедливо по отношению к тебе оставить все как есть. Не хочу делать тебе больно. Но уже сделал. Я знаю.

Ты позволишь мне извиниться, даже если это несправедливо?»

– Плохая история, – рычит Ливи. – Такое сообщение он должен был прислать тебе сразу после того, как ты ушла.

– Может, он не сразу нашел палочку от мороженого с моим номером.

Она буравит меня взглядом.

– Помоги-ка мне, меня подводит память. Куда ты ее положила? – Не дожидаясь моего ответа, Оливия дает его сама. – Ах да, на кофеварку. Но он, наверное, просто несколько недель не пил ко…

– А он был в море, – прерываю ее я, но сама слышу, насколько жалко это звучит.