Причина остаться полностью

Седрик бросает взгляд на свои ладони на столешнице, затем поднимает глаза на меня:

– Если честно, мне все это время хотелось слать тебе сентиментальные сообщения.

– Так мне было бы легче.

Снова взгляд на ладони.

– Я…

Да? Да-а-а?

– Я правда очень хотел бы узнать тебя поближе, Билли. И буду рад попытаться.

Сердце у меня в груди не начинает биться быстрее, но его и так слишком хорошо слышно. Не уверена, что должна ответить, ведь я тоже этого хочу – еще как, но вместе с тем боюсь того, что произойдет, если попытка провалится.

– Знаешь, – нарушаю я долгое, неуютное молчание. – Я правда мечтала о том, чтобы ты так сказал. Но сейчас задалась вопросом, а будешь ли ты завтра по-прежнему этого хотеть? Или потом я опять буду всю ночь пялиться в потолок и спрашивать себя, возможно ли, что ты пьешь только чай и не нашел мое послание на кофеварке?

Седрик смотрит на меня, смотрит прямо в лицо и еле заметно кивает.

– Твое послание я получил через минуту после того, как ты ушла. Я не спал. И с тех пор задаюсь тем же вопросом.

Такое я услышать не хотела. Разочарование собирается в животе тупой болью.

– Я мало что могу обещать, – просто говорит он. И далее не следует никаких «но». Вообще ничего не следует.

Я искала информацию в интернете. В блоге одной художницы нашла комикс, где она демонстрирует, что в депрессивных фазах иногда бывает слишком морально истощена, чтобы воспринимать саму себя. Там же вокруг нее стоят громадные монстры, тянут ее в разные стороны, буквально разрывая и требуя, чтобы она увидела каждого из них. Посмотри на меня – посмотри на меня – посмотри на меня! Меня охватила тревога. Однако третий рисунок показывает, кто эти монстры: не посторонние, не алчные люди с завышенными ожиданиями по отношению к ней. На следующей картинке она их подписывает: мама; дедушка; любимая коллега по работе; мой возлюбленный, лучший друг и муж; мой дорогой сынишка…

– Черт! – Седрик нервно проводит руками по волосам. – Все идет не так. На самом деле я здесь, чтобы прорекламировать себя. Я умею быть неотразимым, ты в курсе? – Его улыбка на долю секунды даже заставляет меня сразу в это поверить, но мгновенно снова исчезает. – Но не хочу давать тебе обещаний, которые не смогу сдержать. Во время… гроз… я становлюсь человеком, которого здоровая часть меня терпеть не может.

– Возможно, я смогу терпеть этого парня в грозы, – замечаю я. – Нельзя же всех мерить по себе.

Он смеется. Негромко, едва слышно, так что у меня появляется желание подвинуться ближе к нему.

– Давай сначала попробуем без больших ожиданий, – произносит он, когда я мысленно уже протянула руку к его ладони. Я быстро сцепляю пальцы. – Классическое знакомство. Делать что-то вместе. Стать друзьями.

– Друзьями, да? – Мне не удается сдержать усмешку. – Серьезно? Ты действительно хочешь попробовать со мной дружить?

Седрик опускает голову, пряча глаза за волосами, которые падают ему на лицо, но мне все равно видно его улыбку.

– Знаю, это рискованно, и мне реально жутко страшно. Но пришло время рискнуть. А у тебя хватит храбрости на нас двоих. И… ты того стоишь.

К щекам приливает жар. Его слова кажутся мне самым красивым комплиментом, и мне уже сейчас ясно, что дружбы мне совсем не хватит.

Я подаю ему раскрытую ладонь, чтобы он мог дать мне пять.

– Ну, что ж. Друзья?

– Друзья, – отвечает Седрик, бьет своей ладонью по моей и оставляет ее там на долю мгновения дольше, чем надо. – А там просто посмотрим, как ты отнесешься к грозовому парню. На твоем месте я бы держался от него подальше.

Звучит абсурдно: оставлять друга – или даже больше – одного, когда ему плохо. Но мои поиски в интернете тоже показали, что все попытки поднять настроение человеку во время депрессии в большинстве случаев приводят к обратному результату, так что я возражаю лишь частично, говоря:

– Может, мы с грозовым парнем еще тебя удивим.

В его взгляде что-то меняется. Как будто он впервые что-то во мне увидел и пытается запомнить.

– Не ожидай от него слишком многого. – Он колеблется, после чего вручает мне одну из наших скрученных салфеток. – Это тебе. Подарок, который тебе пригодится.

– Что это? – Я с любопытством разворачиваю бумагу. Мне на ладонь выпадает светло-голубой коктейльный зонтик, которым я недавно украшала его полукоктейль.

Сбитая с толку, я перевожу взгляд на панорамное окно, за которым правда пошел дождь.

– Спасибо. Откуда ты узнал, что у меня с собой нет зонта?

– Этот зонт, – тихо отзывается он, двумя пальцами, прямо над моими, сжимая ножку-зубочистку, – пригодится не во время дождя.

– В грозу? – догадываюсь я.

Седрик кивает.

– Ее невозможно увидеть. Когда она начнется, я просто попробую дать тебе какой-нибудь сигнал, что стоит быть осторожней.

Ты мог бы просто сказать, думаю я.

– Я мог и просто сказать, – продолжает Седрик, – но иногда даже это бывает чересчур, и любое слово при попытке объясниться ведет к тому, что я чувствую себя еще хуже.

Я сглатываю.

– Понимаю.

– Нет, не понимаешь.