– Извини, Билли. – Возле меня останавливается Джоли. Она уже стала частью зала, не проходит и вечера, когда ее тут нет. Из-за этого мускулы у нее четко очерчены, а все сто шестьдесят сантиметров роста – стройная фигура и чистая сила. Даже светлые волосы она стрижет практично коротко, в соответствии со своим хобби, чтобы ни у одной прядки не было шансов помешать умело хватающимся рукам. – Но я его первая увидела.
Я весело смотрю на нее:
– Кто ты и почему выглядишь как моя подруга Джоли?
Вот уже полгода Джоли пытается найти мне парня; рекламирует каждого новенького примерно подходящего возраста, потому что считает, что я не из тех, кто ведет одинокий образ жизни. Она всегда с легкостью идет на контакт с абсолютно посторонними людьми, и в большинстве случаев парни, которых она усаживает вместе со мной за столик в бистро, правда очень милые. Но не более того.
Она ухмыляется, глядя на меня.
– Изначально я шла сюда по одной-единственной причине. Потому что здесь можно познакомиться с сексуальными парнями. Я жду такого уже много лет: красивого, как черт знает кто… но не позера.
– Да, печально, – вздыхаю я. – Действительно очень жаль. – Позеры лазают по стенам с голым торсом, и сегодня тоже куча мужчин явились сюда лишь с одной очевидной целью – показать всем свои бицепсы, трапециевидные и широчайшие мышцы спины.
– И не очень опытного. Знаешь, не любителя давать советы, который будет тебя учить, как поднять свою задницу на стену.
– При этом они рассказывают не по собственному опыту, да?
– И снова в точку. – Джоли облизывает губы. – Но этого женщина еще может кое-чему научить. Люблю, когда они у меня учатся.
– А сейчас тебе придется очень нелегко, – говорю я. – Это Седрик. И он тут со мной.
– Черт. – Ее улыбка придает слову оттенок веселья. – Твой парень?
У меня загораются щеки.
– Что-то типа того, да.
– И давно?
– Еще часа не прошло.
Она громко хохочет.
– Сначала мы были друзьями. Продержались пятнадцать минут.
– Понятно. Наверняка это были очень тяжелые пятнадцать минут. Я имею в виду, посмотри на его…
В этот момент Седрик лишь отчасти по собственному желанию спрыгивает со стены и приземляется на мат в метре от нас. Он улыбается мне – очень широко, очень искренне, и все мои сомнения тают.
– Отличная идея. Сто лет этим не занимался.
– Это Джоли, – представляю я свою подругу-скалолазку. – Джоли – Седрик. И, честно говоря, я надеялась, что ты
– Тебе надо нанести удар посерьезней, полагаю. – Джоли пристально смотрит на Седрика, склонив голову к плечу. – Например, бальные танцы или что-то в этом роде.
– Умею, – невозмутимо парирует Седрик. – Пусть я и не совсем по доброй воле учился танцевать, это не делает из меня плохого танцора.
Вполне ожидаемо. Если растешь ребенком оперной певицы, ты просто обязан уметь танцевать.
– Лыжи? – гадает Джоли.
– Предпочитаю сноуборд, но на крайний случай сойдут и лыжи.
– Игра на волынке, – вставляю я. Мой опыт ограничивается мини-курсом по выходным, пройденным вместе с Оливией. Но у меня все-таки врожденный талант, потому что к концу курса мне в самом деле удалось выдавить первый звук из этого старого мешка – причем мне единственной.
Седрик почти извиняющимся жестом вскидывает руки:
– Дедушка-шотландец.
– Блин! – Джоли скрещивает руки на груди. – Готова поспорить на что угодно, кататься на сёрфе ты тоже умеешь. Фехтование, стрельба из лука, регби…
– Минутку, – смеясь, перебиваю ее я. – Я же хотела его превзойти или впечатлить, но всего этого я сама не умею.
– Есть! – кричит Джоли и поднимает руку, чтобы я отбила. – Поло!
Седрик рычит.
– Выбыл на лошадях.
Я даю пять Джоли:
– О’кей. Свидание-хвастовство придумано. Будем играть в поло. Пока не знаю, где раздобуду лошадей, но из-за этого все не должно отмениться. Я тебя удивлю, Седрик Бенедикт.
– Может, для этого просто пойдем к стене? – предлагает Джоли.
Седрик отходит в сторону, чтобы нас пропустить, но Джоли лишь с сочувствием улыбается.
– Это ты туда иди, новичок. Мы с Билли не возимся с детскими стенками. – Она указывает на маршруты, где редкие зацепки выглядят затертыми и неуместными и есть наклоны, углы и выступы. – Большие девочки лазают там. Можешь смотреть. И учиться.
Седрик выгибает бровь. А у меня мелькает мысль, что я сегодня еще смогу произвести на него впечатление.
Час спустя Седрик все еще висит на стене и сосредоточенно старается соблюдать цветовой маршрут.
Мы с Джоли, тяжело дыша после прошлого захода, сидим на краю мата и наблюдаем за парочкой крутых спортсменов, которые из каждого движения устраивают шоу, перемещаясь будто в замедленной съемке или без необходимости болтая ногами. Сзади по шее у меня стекает пот, а спина приятно ноет. Я поднялась по одному из самых сложных маршрутов гораздо лучше, чем раньше, и, несмотря на то что мышцы потом наверняка будут сводить судороги, чувствую глубокое удовлетворение.
