– Я спросила ее, был ли у нее когда-нибудь такой опыт. И да, я ее поцеловала. Но она, – Ливи выделяет каждое слово. – Ответила. На. Поцелуй.
Седрик нерешительно пожимает плечами:
– Звучит вроде бы не так уж и плохо.
– Да, но потом поцелуй закончился. И она смущенно рассмеялась – на самом деле просто жутко мило – и сказала, что теперь может вычеркнуть один пункт из своего списка. «Поцеловать девушку». Я спросила, не хочет ли она повторить. После этого Десна резко замолчала, а потом взбесилась.
О нет.
– Почему взбесилась?
Ливи так нервно всплескивает руками, что едва не сбивает со стола свою кружку с кофе.
– Без понятия. Но это было… эпично. В ужасном смысле. Она сказала, что это ненормально и дико, и вообще – не всерьез же я!
– Твою мать, – выдыхает Седрик. – Где ты вообще откопала эту Десну, в пещере?
– А дальше она обвинила меня в том, что я заставила ее со мной целоваться. Что я якобы ее домогалась!
Все хуже и хуже.
– Ливи, мне так жаль. Как бы это ни выбило ее из колеи, она не имела права говорить такие вещи.
– Но сказала.
Тупая овца. Перекинуться бы с ней парой ласковых.
Потерянная и поникшая, Ливи сидит на стуле и отколупывает бирюзовый лак со среднего пальца.
– Спасибо, что выслушали. Я, пожалуй, вернусь в постель.
– Иди. А сегодня вечером мы с тобой свернемся калачиком и побудем вдвоем. Только ты и я… – Я кошусь на Седрика, и тот понимающе кивает. – А еще бутылка вина и три плитки шоколада.
– И «Ben & Jerry’s»?[46] – робко спрашивает Оливия.
– Ведра.
– Черт, черт, черт, мои туфли!
Я в ужасе уставилась на свои ноги в черных кедах, которые совершенно не сочетаются с отполированным до матового блеска каменным полом в холле. И тем более с темно-синей юбкой в горошек. Подходящие к наряду и поводу туфли на каблуках я положила в тканевую сумку, так как в дамскую они не влезали из-за папки с документами. А надела самую удобную любимую обувь, потому что мы поехали на метро, а не на Гомере. В метро – в проклятом метро – я их, видимо, и забыла. Мы обсуждали Ливи, и у меня все вылетело из головы.
Взглянув на Седрика, понимаю, что у него в руках, кроме сумки с ноутбуком, с которой он сейчас отправится в университет, тоже ничего нет. В том числе моей сумки с туфлями.
– Не все так плохо, – пытается успокоить меня он. – Никто не обратит внимания на твою обувь. А если обратит, то это просто докажет, что у тебя есть мозги, потому что никто не станет целый день… – Он замолкает, когда к нам с широкой доброй улыбкой и громко цокая высоченными шпильками приближается полненькая шатенка в аккуратном костюмчике.
– Вы, наверное, Сибил Фолкнер, добро пожаловать. Я Эллен Гадлен. – Она протягивает мне руку. Ладонь у нее теплая, а рукопожатие не грубое, но достаточно крепкое, чтобы успокоить меня за считаные секунды. Она его не разжимает, и мне хочется, чтобы она села рядом со мной и держала за руку во время предстоящего допроса драконихи Вивиан Блант. – Должна перед вами извиниться, – продолжает она. – У нас сегодня трое коллег не вышли на работу из-за болезни, поэтому мы вынуждены немного отложить ваше собеседование.
– Ничего страшного, – отвечаю я, чувствуя себя почти спасенной от собственной оплошности. – Я могу прийти в другой раз.
– Ах, нет, – говорит мисс Гадлен. – В этом нет необходимости. Вас не затруднит подождать полчаса?
– Вовсе нет, нет. – Хотя этого времени точно не хватит, чтобы отыскать мои туфли. Черт! Пусть Седрик считает иначе, но Вивиан Блант обратит внимание на мои кеды и сдерет с меня кожу заживо, полосочка за полосочкой, начиная со ступней.
– Великолепно. Не желаете пока осмотреть экспозицию вместе с вашим спутником? А я найду вас перед началом собеседования.
Седрик одаривает ее своей самой очаровательной полноценной улыбкой. Он ведь тоже в обуви, доказывающей наличие мозгов.
– У меня еще есть свободное время, прекрасная идея.
– Отлично. – Только сейчас Эллен Гадлен отпускает мою ладонь и опять стучит каблуками, торопливо направляясь к сотруднику на входе, чтобы, обменявшись с ним парой слов, махнуть нам, приглашая внутрь.
Мы благодарим ее, после чего женщина уходит, и я со вздохом провожаю ее взглядом. Как вежливо она себя вела! Я невольно представляю себе, что моей начальницей будет она, а не дракониха.
Седрик наклоняется ко мне:
– Покажешь мне спинозавра? Хочу пересчитать его позвонки. На всякий случай.
Он отвлекает меня, чтобы успокоить. Тем не менее по спине пробегает дрожь, которую я изо всех сил стараюсь унять.
– Конечно. Идем.
