Ладно, признаю, я заслужил. За первые семестры он убил недели и месяцы и испробовал все, чтобы со мной подружиться.
– Дело в том, – начинаю я и бросаю на него быстрый взгляд через стол. Вокруг нас болтают люди, делятся друг с другом снеками и раскрывают свои ноутбуки. – Вчера вечером я кое с кем подружился.
– С человеческим существом, ты имеешь в виду? То есть не с рыбой.
– Точно. Это продлилось всего пятнадцать минут, но… У меня сейчас очень хорошая фаза. Чертовски хорошая фаза. И я подумал, что попробую еще раз.
– Со мной? – Айзек так на меня уставился, будто я только что объявил, что собираюсь его препарировать.
– Признай, ты ближе всего к статусу друга. Так что я подумал, мы могли бы… посмотреть футбол. – Как назло, не намечается ни одного матча. – Или порезаться в приставку.
– Сначала я задам один вопрос, – говорит Айзек. – Что случилось со вчерашним другом? Лежит под землей, завернутый в пакет?
– С ней все нормально, с той подругой. Просто с дружбой у нас ничего не получилось, потому что мы…
Между тем в зал уже вошел профессор и громко откашлялся в микрофон. Вокруг нас воцаряется тишина.
– Потому что потом мы поцеловались.
– Ого. – Айзек широко улыбается, сверкнув белыми зубами.
– Но тебя я целовать не буду, не переживай.
– Ну, может, не через пятнадцать минут.
По аудитории разносится еще одно громкое покашливание.
– Я люблю, когда мои студенты в восторге от предмета, – произносит профессор усыпляюще-монотонным голосом и сверлит взглядом нас с Айзеком. – Так включите же свои микрофоны, господа, и поделитесь с нами вашей эйфорией по поводу развития так горячо любимых всеми нами и восхищающих нас беспозвоночных.
– Губки, – шепчет кто-то позади меня. – Он рассказывает о губках.
Ограничившись извиняющимся взглядом, я раскрываю свой ноутбук, где запускаю мессенджер и так быстро, как только могу, печатаю в окошко чата все, что знаю об эволюционном развитии губок. Айзек глубоко вздыхает, чтобы выиграть время, активирует свой микрофон, улыбается преподавателю с почти неприличным энтузиазмом и превращает мой конспект в реально увлекательный мини-доклад. По части импровизации он просто вундеркинд.
Господи боже. Я и не знал, какими интересными могут быть губки! Теперь лишь бы сдержаться и не расхохотаться.
Наконец Айзек заканчивает, заработав от профессора одобрительный кивок и аплодисменты от нескольких студентов.
Он печатает что-то у себя в планшете, и под моими сообщениями в ритме стаккато выпрыгивают его сообщения.
Я сдерживаю смех, когда провожу кончиками пальцев по бровям Седрика, потом по ресницам. У него подрагивают губы, и иногда он ворчит во сне. По вечерам он, как правило, еще долго не спит, после того как я засыпаю, часто бодрствует всю ночь. Зато рано утром проваливается в крепкий сон, и можно долго его дразнить, прежде чем что-то изменится.
