– Аристилл неоднороден. Бюро Природосберегающих Исследований постановило уничтожить Псов и меня. Тебе и другим предпринимателям мешали запреты Бюро Промышленного Планирования. Кому-то – запреты Бюро Здравоохранения относительно количества детей. Одиннадцать целых две десятых процента жителей…
– Я в курсе, чем Земля плоха.
– Существует поведенческая стратегия: режиму можно ответить уходом, протестом или лояльностью. Колонисты Аристилла выбрали первое. Лояльность Псов – и моя – привела бы к нашей ликвидации. Ты ушел из-за угрозы многолетнего тюремного заключения. Многие пытались выразить протест земным демократиям, но…
– Демократиям? – хмыкнул Майк. – На Земле-то?
– Не имеет значения, к какому строю земные государства себя относят. Ты придираешься к словам. По ряду социологических причин упомянутые демократии…
– Диктатура толпы.
– …не приемлют критики и стараются вытеснить неугодных. Так было со многими в Аристилле.
– Что можно встать и уйти, Гамма, я и сам знаю. Мы все так и покинули Землю. Мне хочется понять…
– Ты напрасно считаешь бегство на Луну приемлемым выходом. До Земли всего тридцать шесть часов полета, время прохождения радиосигнала – две секунды. С таким же успехом средневековый английский король мог сбежать из центральной части Лондона в западную.
– Ну, это ты загнул. Скорее в Ирландию или…
– Согласно сохранившимся сведениям, в тысяча пятисотом году путь до Ирландии на лошади занимал…
Плывя над тротуаром почти в невесомости, Майк посмотрел вправо на разгромленный офис «Масон Нуво» и усмехнулся про себя. Пусть Солднер нагрел руки, но хотя бы Лерой Фурнье получил-таки…
Тьфу, черт. Майка притянуло к тротуару, чуть не споткнулся.
– Гамма, проехали. Мне вот не кажется, что Луна близко.
– Понимаю, но ты в корне ошибаешься. Регрессивный анализ актов сепаратизма обнаруживает взаимосвязь между удаленностью эпицентра восстания и вероятностью успеха. При норвежском предводителе Харальде Прекрасноволосом плавание от оплота власти до Исландии занимало две недели. В будущем плавание из Британии в Северную Америку занимало восемь недель, а к моменту откола США сократилось до пяти. Майк, о свободе не может быть речи, пока путь до Земли составляет меньше двух суток. Чем колония дальше, тем ниже опасность вторжения. Даже Марс не гарантирует спокойствия. До него всего четыре световых минуты, однако перелет долог и труден – данные условия нам подходят. На текущий момент.
Майк пробурчал что-то нечленораздельное и повесил трубку.
Остаток пути из головы не шло это «на текущий момент».
Джим ждал, пока сенатор переварит услышанное.
Она оторвалась от окна.
– Не ошибка?
– Опросы не врут.
Линда потрясенно помотала головой.
– С утра-то думала, внутрипартийные проиграю – и прощай сенаторское кресло, а тут такое… Не ладится у Тембы, да?
– Недели две назад она была на коне, но теперь?.. – Джим помотал головой. – Рейтинги ниже плинтуса. Небожитель на поверку оказался простым смертным – люди от такого в бешенстве. Розовые очки спали, Тембу призывают к ответу, и есть за что. С Аристиллом фиаско, а тут еще и Нан-Гарде припоминают, видели? По ней даже аккредитованные журналисты проходятся катком.
Сенатор Хейг присвистнула.
– Обратного пути не будет, понимаешь? Все, рубикон. Если вдруг что-то – не отмоемся. У нас уже есть надежный план. Остаемся в Сенате, сливаем прессе подноготную о Тембе и Администрации, а уже на следующих выборах метим в президенты.
Джим пожал плечами.
– На следующих так на следующих.
Линда, прищурившись, подманила его пальцем.
– Ну уж нет, так легко не отделаешься. Выкладывай, что на уме.
Джим сел.
– Страну уже тошнит от Тембы и популистов. Соблазняли перераспределением капитала и даже тут не справились. А вы уже с этим вопросом позаигрывали. Отвлеките людей от лунного фиаско, дайте отдушину и, чем черт не шутит, обойдете ее на всеобщих выборах.
– Обойду? На всеобщих? – оторопела Линда. – Наша партия не…
– Знаю-знаю, почти пятьдесят лет. За нами молодая кровь, и старичков так активно не поддерживали. Да, молодым еще есть куда расти, но после аристилльского краха им будет куда проще. По-моему, пусть даже праймериз будет за Тембой, второго срока ей не видать – и тут вступаете вы. Хотите потерять четыре года? А если не переизберетесь в Сенат, целых восемь, до семьдесят второго.
– Восемь можно и потерпеть…
– Нет уж, Линда. Кандидат-мужчина с проседью солиден, а вот женщина… Равенства здесь не ждите. Через восемь, а то и двенадцать лет…
Линда угрюмо отмахнулась. Джим понял намек и сменил тему.
– Ваши шансы на праймериз – сорок шесть и шесть десятых. Если победите, скажем, что вас поддержали почти девяносто процентов.
Она сцепила руки в замок.
– Целых сорок шесть, да? А как с бюджетом?
– После Аристилла мы нарасхват. Звонят с Уолл-стрит. Из стройбизнеса. Слухи, – он всплеснул рукой, – как ветром разносит! Все серьезные люди уже в курсе: Тембе осталось недолго.
Сенатор Хейг кивнула, позволяя себе расплыться в улыбке.
