Аристилл немым стражем нес дозор, пока люди овладевали огнем, изобретали колесо.
Он бесстрастно, безжизненно наблюдал за экспериментами человека.
Камень. Копье. Атлатль. Лук.
Пушка. Ружье. Самолет.
Советская Р-7 «Семерка». Американский «Сатурн-V». Китайская «Чанчжэн-11».
Многие тысячелетия Аристилл пребывал в морозном забытьи, как вдруг в мгновение ока облик Луны стал спешно преображаться.
Ее поверхности достиг первый рукотворный объект. За ним второй, третий.
Земля сыпала планетоходами.
За сто пятьдесят километров на юг от Аристилла прилунился маленький спускаемый аппарат с двумя приматами – они и трех суток здесь не пробыли и к кратеру даже не приблизились.
Почти на век – мгновение по космическим меркам – Аристилл вновь погрузился в сон. Тут ручеек с Земли и возобновился, окреп. Явилось первое экспатское судно – неказистое, подождало да улетело. Вернулось уже не одно. На пыльное дно аристилльской чаши прилунились, все как один, ржавые посудины, купленные за гроши якобы на металлолом, с необычными двигателями. На грунт вышли приматы в неуклюжих скафандрах, нашли месторождения золота и других ценных металлов, улетели и вернулись с земным оборудованием. Впервые за один и три миллиарда лет Аристилл шумел, источал жар, преображался.
Его испещрило туннелями, сверху укрыло солнечными электростанциями. Выросли плавильни, цехи, порты. Все глубже зарывались бурильные машины, выбрасывая наверх горы породного отвала.
И вдруг ни с того ни с сего хлынула вторая волна приматов, а вот изменилась гравитация, сдетонировали подрывные заряды, вот ото дна Аристилла оторвалась громадная глыба породы и взмыла в небо.
За миллионы лет она многому была свидетелем, но почти с самого глубокого времени не менялось одно: посередине черного неба над ней неизменно висела лазурная жемчужинка.
До сегодняшнего дня.
Воспарив, город на реактивной тяге устремился вбок.
С каждой минутой жемчужина клонилась ниже и ниже к его кромке. Вслед за ней опускались объективы камер в высшей точке колонии, запечатлевая панораму первого за миллиарды лет заката Земли. Сначала диск ушел за россыпь сверкающих панелей, затем напоследок мигнул между агрегатами и навсегда скрылся за пригорком.
Вскоре после прощания с Землей город-ковчег Аристилл долетел до одной точки где-то над Океаном Бурь. Точки безымянной, безынтересной…
Для всех, кроме Гаммы. Эта точка определила три из двенадцати переменных в череде его уравнений орбиты.
Отключились насосы, перекрыло широкую паутину труб, иссякла река горючего и окислителя – и реактивные двигатели, прочихавшись, затихли. Алые сопла безмолвно отдавали тепло окружающей черноте.
Антигравитационные двигатели даже не загудели, а завыли, как никогда, и хайвмайнд[6] Гаммы еще раз набрал разом почти сто тысяч номеров.
Город стенал и трещал – но выдержал, устремляясь от Луны прочь в космическую черноту.
– Пошли вон!
Ассистенты и советники поспешили на выход.
Как только дверь закрылась, Темба схватила со стола вазу – подарок зарубежного посла – и… поставила обратно.
Швырнуть ее не нашлось сил.
Отвратительно.
Колени подломились, и Темба рухнула в кресло.
За что ей все это? За какие грехи?
Темба Джонсон – лучший президент США за тридцать лет. Да что там, за всю историю! За что же столько подлых ударов под дых? Крах бюджета все ближе, в Калифорнии землетрясение, сельское хозяйство выкобенивается, и поздно засеяли поля – урожая теперь кот наплакал.
Опустив голову на стол, она дала волю слезам.
Позор. Стыд. Всему виной болван Рестиво. До чего стране нужно лунное золото – и Тембе нужно… И поставить экспатов на место – вот был бы политический триумф!
Но нет. Господь дарит Штатам лучшую из лучших, а ей самой – полосу невезения, ватагу остолопов и просто несправедливость, какой еще не видели.
А на носу выборы.
Внутрипартийные, на онлайн-съезде, у нее в кармане – тягаться там не с кем, – а вот всеобщие, против кандидата от «зеленых» республиканцев… ее сильно тревожили.
Майк поднялся по четырем ступенькам в нутро ГПМ и по мостику прошел с десяток метров по молчащей, холодной махине к панели управления. От него не отходила сотрудница банка.
Нажав тут и там, он включил панель – но сама ГПМ так и осталась в спячке. Печальное зрелище. Майк не лирик, и все же верил: техника, как человек, стремится работать, стремится созидать.
И эта ГПМ стремится рыть туннели.
Потерпи, потерпи. Может, скоро повезет.
Майк ввел пароль на ударопрочном экране и отыскал в ворохе разных меню настройки прав доступа.
Вот и последнее окно. Он со вздохом нажал кнопку.
– Вводите новый пароль, – буркнул он представительнице банка, Деборе.
Под ногами решетчатый настил, кругом гидропровод, механизмы в пыли – а она в чистеньком деловом костюме. До чего неуместный вид.
– Готово, – скрепила она, вбив цифры. – Что дальше?
