Сбежав вниз, он увидел, как Махоуни пытается открыть стальную дверь. Ключ-карта впервые подвела: разъем отвечал на нее писком и красной лампочкой. Махоуни с матом прокатывал ее раз за разом, но впустую. Перестрелка сверху не утихала.
Тут они с Чаном без единого слова синхронно поменялись местами. Чан в упор наставил дробовик с дверобойными патронами на нижнюю петлю. Бах! До чего оглушило в лестничной тесноте – никакие наушники не спасли. Еще три выстрела утроили эхо. Есть. Опустив дробовик, Чан уступил дверь Махоуни; тот сквозь пылевое облако высадил ее плечом.
Чан ворвался внутрь с карабином на изготовку. Коридор ничем не отличался от своего братца выше этажом.
Следом вбежал Махоуни с карточкой в вытянутой руке.
– Если эта паскуда и тут не сработает, я…
Он промахнул картой по ридеру. Дверь тут же распахнулась. Человек в карцере весь съежился и опасливо закрылся рукой.
– Мы свои! – заорал Чан. – Живо наверх!
Мужчина впал в столбняк. Возиться с ним было некогда.
Тут телефон Чана пронзительно запел. Он глянул на экран. До приземления шестьдесят секунд.
Держа руку на рычаге наружной двери, Киндиг прокручивал в голове порядок действий. Что со временем? Шестьдесят секунд. Он бросил взгляд на вереницу пленников, змеей уходящую вверх по лестнице к камерам. Одни, собранные, держали строй, других же стрельба и взрывы из недр тюрьмы повергли в шок. Мунд привел одного в чувство и затолкнул обратно в шеренгу, за ним второго.
Киндиг опять сверился с часами. Пятьдесят секунд до приземления.
– Внимание! – заорал он во все горло. – Повторяю еще раз, как только я открою дверь, вы по очереди рванете к кораблю. Со всех ног! И не останавливаться! Даже если товарищ упал! В корабле занимать самое дальнее место; не осталось – стоять. Всем ясно?
Люди закивали. Мунд где-то на лестнице повторял все то же самое.
Киндиг собрался с духом. На аристилльском складе этап посадки отработали во всех мелочах до автоматизма. Едва запахло слаженностью действий, Джон принялся вставлять палки в колеса. То прикажет массовке споткнуться, то отыграть ступор, то совсем отупеть. На двадцатом кругу чувствовалось, что эвакуировать теперь могут хоть с закрытыми глазами посреди ночи.
Вот сейчас-то все и решится.
Он снова бросил взгляд на часы. Двадцать секунд. На сантиметр приотворил дверь и посмотрел на голубое небо. Пусто. Хотя нет, стоп. Вон точка! Она все больше, от нее исходит гул.
Как быстро приближается!
Точка за секунду стала размером с птицу, с баскетбольный мяч. Гул перерос в рев, вдарил шквал воздуха – ай, зараза, дверью пальцы прищемило!
Пол под ногами содрогнулся – то эвакуационный челнок с размаху плюхнулся на все четыре амортизатора.
Вперед!
Пихнув дверь плечом, Киндиг вышел наружу со вскинутой винтовкой. Посередине двора поверх расплющенных деревянных столов громоздился челнок под названием «Деладрие». Вокруг, будто живые, плясали вихри песка и обломков. Челнок после жесткой посадки еще качался на опорах по инерции, а трап уже выбросил.
Киндиг тем временем смотрел не на него. Он изучал окна во двор. Вроде бы чисто.
Крутанув головой к лестнице, он что было мочи заорал через сирену, приглушенные очереди и скрежет из нутра «Деладрие»:
– Бегом марш!
Ноль эффекта. Пришлось с бранью под нос схватить за шиворот первого в шеренге и пнуть за дверь. Тот нетвердо затрусил, затем все же перешел на бег. По одному, то и дело спотыкаясь, вереница начала вытекать. Медленно. Слишком медленно!
– Шевелись!
Киндиг снова оглядел окна и крыши. Все так же ни души. Отлично. Тогда глянул на заключенных – первая партия уже на борту, дальше пошли в красных робах, из подвальных карцеров.
И вдруг – слева! Он мигом навелся… Тьфу, черт, это птицы сели на дом. Он снова переключился на челнок – а вот там уже беда. У трапа затор. Где секунду назад толпились пятеро, теперь десять, двадцать, и все пихаются, давка.
Господи боже. У Киндига непроизвольно сжался кулак. Броситься бы на помощь, да нельзя, как же окна? Хоть бы это баранье столпотворение само рассосалось – но нет, куда там.
– Быстрее! Раз-два! – сердито рыкнул он.
И тут грохнул выстрел. Птиц на крыше дома как ветром сдуло, а один пленник возле шлюпа, схватившись за грудь, со стоном рухнул на землю.
– Противник во дворе! – во все горло заорал он в микрофон.
Еще выстрел – второй пленный на земле. Откуда?! По звуку вроде бы с дальней половины, но все окна…
Стоп. Это ведь эхо! А стрелок наверняка прямо над головой! Он посмотрел вверх – и точно, из окна третьего этажа торчало дуло.
Взяв окно на мушку, он попятился к «Деладрие», постреливая на подавление. Угол неудобный, стрелка никак не увидеть – так пусть тогда хотя бы на свет не показывается. Киндиг не прекращал стрельбы.
– Противник во дворе! – повторил он в наушник. – Нужна подмога!
Где-то в здании бахнуло. То пришла в действие растяжка. Заработал тяжелый пулемет миротворцев.
Дело труба.
Подмоги не будет?
