В миллиметре перед обтекателями возникло свечение, а следом и полноценные огненные диски. Борткомпьютеры все как один зафиксировали, что передача радиопакетов упала с 99,9999 % до пятидесяти, а затем вообще поползла к нулю. Помехи, вызванные ионизацией. В дело вступили предусмотренные на этот случай подпрограммы. Навигация со спутниковой переключилась на инерциальную, и теперь траекторию правил кольцевой лазерный гироскоп, разработанный пятьдесят лет назад, выложенный в открытый доступ – двадцать, полмесяца как выуженный из архивов и неделю как установленный на суда-контейнеры после сборки и отладки.
Семь секунд до столкновения с Землей.
Граница мезосферы со стратосферой осталась позади. Плотность воздуха уже составляла три десятых атмосферы.
И кто мог предполагать, что у третьего, наведенного на южный КПП контейнера-судна, закрепленный второпях углепластик собьется в складку и станет тереться о раскаленный воздух? Миг – и кусочек абляционного материала с палец отлетел прочь. Сквозь дырку проглядывала голая стальная пластина.
В дырку тут же вонзилась тонкая, не шире карандашика, струя плазмы в шесть тысяч кельвинов. Сталь начала испаряться. К азоту и кислороду в спектре видимого излучения примешались следы железа.
Шесть секунд до столкновения с Землей.
Едва нос прожгло, катастрофа пошла по нарастающей. Отверстие стало размером с кулак, с тарелку. Контейнер затрясся, дал крен и стал с пламенным шлейфом заваливаться набок.
Пять секунд до столкновения с Землей.
Воздушные рули силились выровнять угол – дело заведомо безнадежное. Крен увеличился, пошло вращение. Стерпеть жар мог только нос – а значит, едва контейнер лег на бок, судьба его была решена. Плазма не оставила шанса сварным швам. Центростремительная сила разметала судно-контейнер на ошметки, устилая небо кусками двигателей, аккумуляторов, хлопьями полусгоревшей стали и тонной с лишним лунной породы.
Три секунды до столкновения с Землей.
Крупный обломок судна номер три прочертил метров сто по небу прямиком в шестой контейнер, тоже в огненном шаре. Сам-то обломок срикошетил, но вырвал с корнем один маневровый руль. Содрогнувшись, судно-контейнер задрожало, однако вроде бы удержалось носом вниз.
Ошметок контейнерной стенки вспорол дыру в корпусе восьмого судна. Раскаленный воздух ворвался внутрь и распотрошил контейнер наживую.
Одна секунда до столкновения с Землей.
Судно номер восемь разорвало, во все стороны швырнуло сталью и щебнем.
Внезапно процесс разрушения оборвался.
Контейнеры на запредельном гиперзвуке обрушились на свои цели.
Хотя и не на все. Двух уничтоженных судов не хватило на третий и четвертый КПП, зато от дюжины сооружений – оружейного склада, главных ворот, электроподстанции, гаража и даже моста от казарм прямиком к тюремному блоку – камня на камне не осталось. Сто шестьдесят тонн щебенки, помноженные на пятнадцать Махов, рождали килотонну тротилового эквивалента. Число круглое и красивое, но абсолютно случайное, хотя его высчитали еще на этапе сборки и про себя отметили: взять контейнер таких-то габаритов с антигравом и полным нутром выбуренного крошеного реголита – тройка по шкале твердости, – запустить с четырехсот тысяч километров в сторону Земли, чуть подтормозить в атмосфере на подходе к цели, и получишь как раз где-то четыре тысячи тысяч тысяч джоулей.
Математический факт: десяток судов с щебнем бьют под стать десятку ядерных бомб. Не сильных – как в шестнадцать раз ослабленный «Малыш», сто двадцать лет назад сровнявший с землей Хиросиму, – но тем не менее.
Джон был к этому готов. Он и весь отряд.
Тем не менее даже в очках и берушах не вышло не содрогнуться от всполохов как будто со всех сторон. Один, на диво белесый и яркий, даже подпалил верхушки пальм.
Не успели вспышки закончиться, как ударная волна опрокинула Джона навзничь. Полминуты спустя рокот утих. Сержант Харберт, встав, отряхнулся – то же и Джон, затем без очков глянул в небо. От земли к небесам проложили путь четырнадцать ярких столпов. Со временем сияние угасло с белого до желтого, потом до красного.
Спустя мгновение до земли долетела волна из атмосферы. Склонились книзу пальмы, тысячный хор воющих машин пополнился двумя-тремя последними, с наиболее стойкой сигнализацией.
В вышине переполошенно кружили птицы.
Джон сверился с часами в телефоне.
Да, все в точности по графику. Отведенный на штурм час пошел.
Джон придержал проволочный забор, озираясь по сторонам, пока сержант Харберт расчехлял резак. Что-то упорно не давало покоя. Не горящие пальмы, не запах. Что же? Звук. Нет, полное его отсутствие. Вой сигнализации улегся, тюремный генератор уничтожен – ни единого звука цивилизации. Даже живность и ту рукотворное землетрясение повергло в ступор. Только полуденный ветерок шелестел в кронах.
Взвыл резак в руках Харберта. Первая, третья, пятая проволока в заборе лопнули надвое.
Джон поднял глаза.
