– Будем надеяться, не услышали, – пожал Сандерфур плечами в ответ на вопросительный взгляд Ламмаса. Тот кивнул.
Харберт спихнул труп на пол и через лужу крови подтащил клавиатуру, застучал по кнопкам.
– Залогинен, ты смотри. – Он не отрывал глаз от экрана. – Двери я разблокировал, но камеры открываются картой.
Джон кивнул.
– Тогда ходу.
Васкез на позиции в углу наставил карабин на вход. Киндиг подергал глухую стальную дверь за столом дежурного – есть, открыта. Отсчитав пальцами раз, два, три, он высадил ее и вместе с четырьмя товарищами залетел внутрь с оружием наперевес. Едва следом вошел Джон, опять заорала сирена.
– Не оправдалась надежа! – бросил Ламмас поверх.
– Минус тридцать одна минута! – крикнул Харберт. – Осталось двадцать девять!
В тюремном блоке дело пошло проще. Дежурные при баллончиках слезоточивого газа не горели желанием лезть на штурмовой отряд с карабинами и гранатометами.
Их тоже Джон распорядился связать. Тут его взгляд упал на ключ-карту у одного на поясе.
– Этим вы камеры открываете?
Тюремщик кивнул.
– Мунд, держи. – Джон рванул карту и бросил ему. – Иди открывай, догоним.
Кивнув, Мунд умчался по коридору.
Васкез приблизился к четырем свежим пленникам со скотчем наготове.
– Брось, – остановил Джон. – Тревога уже поднята, что толку им рты клеить? Идем дальше.
Васкез кивнул. Рулетка со скотчем повисла на поясе.
Из-за угла, где скрылся Мунд, раздался лязг стальных дверей. Джон с Васкезом уже спешили к нему, как вдруг где-то на улице заработал пулемет.
Джон прислушался. Это еще как понимать? Штурмовой отряд весь в здании, так по кому огонь?
– Харберт, доложи обстановку.
Тот и без команды уже сам полез в планшет.
– Так, картинка с беспилотников… Вижу: военпол шьет из пулеметов по главному зданию. Зачем? Отвлекающий маневр? А-а, ясно. Два отряда спецназа заходят с погрузочной площадки. По виду профи.
На том конце коридора Мунд выкрикивал распоряжения. Джон поднял глаза от Харберта. Из камер высыпали первые заключенные – одни с улыбкой во все зубы, другие с изможденными, подавленными лицами. Киндиг выстраивал их в шеренгу. Так, одной заботой меньше – но как скоро ждать гостей?
– Харберт, что там по спецназу?
– Уже входит в здание.
В ухе пискнуло. Джон переключил частоту наушника.
– Дверь во двор открыта!
– Отлично. Готовим заключенных.
Джон глянул на время. Осталось шесть минут. Засада, миротворческий спецназ нагрянул раньше ожидаемого, бой завяжется еще до приземления.
– Слушай мою команду. У нас шесть минут. Челнок вошел в атмосферу, но к нам пожаловали тридцать профи. Будем отбиваться, выиграем время для погрузки.
Он на одном дыхании выпалил, кому какую дверь оборонять, и велел четвертому отряду ставить растяжки, как вдруг к нему из строя бросилась одна заключенная.
Джон глазам не поверил. Только-только жарила им с четырьмя Псами котлеты под пиво – а теперь у нее сальные волосы ко лбу липли, под нижними веками мешки от пережитого и пыток бессонницей. До чего на себя-то не похожа!
– Дарси!
– Джон, послушай! – Из-за сигнализации она напрягала связки.
– Что такое?
– Здесь в подвале карцеры! Тайные! Два этажа!
Джон помотал головой.
– Некогда.
Дарси вцепилась ему в руку.
– Не все экспаты, но все – американцы. Гражданские! Как мы их бросим?!
Задержав на ней взгляд, он выругался. Времени впритык, но она по больному ударила.
– Сколько?
– Не знаю, нас не сводили. Два этажа. Человек пятьдесят.
Вашу ж бога душу мать.
– Киндиг, Мунд! – заорал он в микрофон поверх тревоги и периодической пулеметной трескотни. – Готовьте эту ватагу к погрузке. Ламмас, на твоем звене вот эти двери. Чан, Махоуни, у нас еще партия бедолаг. Вас проведут. – Он посмотрел на Дарси. – Чан и Махоуни в конце коридора. Покажи им карцеры.
Кивнув, Дарси умчала прочь.
График явно полетит ко всем чертям. Хуже того – и точные расчеты по взлетной массе и жизнеобеспечению эвакуационного челнока вмиг накрылись.
Полный абзац.
Чан подлетел к последней двери на этаже и прокатил карту-пропуск. Карцер оказался пуст.
В коридоре за его спиной жались друг к другу человек десять заключенных. Кто мог стоять, держал хромых; из одной камеры двое выволокли женщину без сознания. Что по времени? Четыре минуты.
– Живее! – гаркнул Чан и протиснулся на лестницу, где Махоуни сбегал по ступенькам на минус второй этаж.
Чан бросился следом.
Не одну неделю штурмовой отряд сутками оттачивал в ангаре возле Аристилла эвакуацию на макетах тюремного коридора и челнока, даже с массовкой в роли ошарашенных заключенных. В идеальных-то условиях еле-еле укладывались, а тут еще плюс десятки человек…
Всей операции крышка.
Где-то наверху громыхнул взрыв, затрещали автоматы. Чан сознательно заставил себя не поднимать глаз. Прислушиваться и гадать нечего. Явились МК.
