Поставив чашку, Альберт бросил взгляд на док в окне. Над головой на месте исполинского гермозатвора зияла космическая чернота. Снизу пустовали в ожидании третья и четвертая платформы.
Не меньше самого звонка Гаммы удивил его голос. Металлических, даже, что ли, стереотипных ноток не оказалось и в помине. Оказался до смешного правдоподобный среднеамериканский говорок. Рассказывали, будто слова у него машинные и лишены эмоций, однако на деле ничего подобного. Не эмоций они лишены, а неуместных перегибов – самая обыкновенная похвальная уравновешенность. Что больше всего поразило, так это сверхчеткое произношение и точный строй фраз, не оставляющих простора для недопониманий. Это плюс… но тут пришло мрачное осознание, что так же последовательно и доходчиво понукают стойловую скотину. Вот такого Гамма мнения? Что людям из-за врожденной тупости нужно разжевывать до мелочей? Не первый раз закралась мысль, что, может статься, не зря американское БПИ, Бюро природо-сберегающих исследований тогда закрыло проект…
Альберт встряхнулся и посмотрел на экран навигации. Пусто. В ангаре внизу к четырем неотложкам «Первой медклиники» и четырем «Китайской больницы доброй воли» завернул пожарный тягач с пеной. Альберт поднес чашку к губам…
Как вдруг пиликнуло. Корабль на подходе. Грузовые – всегда треугольник, кислородный танкер «Grace Under Pressure» – кружок; на этот раз по экрану плыл вопросительный знак. Альберт хмуро придвинулся к панели. Сопроводительные данные не внесли ясности. Когда Гамма запросил в док «скорую», на ум само собой пришло, что приближается «Деладрие», только он со всех антенн выпалил бы коды распознавания и отобразился бы треугольником.
А тут – вопросительный знак.
Как это понимать?
Альберт откинулся на спинку кресла, позабыв о чае. Что гадать, ответ уже близко.
Через три минуты сквозь гермоворота и впрямь прошел «Деладрие». Только выглядел иначе.
На верхушке корпуса громоздился непонятной конструкции агрегат: куча-мала из креплений, шарообразных топливных баков, сопел и всякой всячины с проводами явно под напряжением.
Альберт бросил взгляд на Майкла Стюарта-Теста за пультом управления. Майкл только пожал плечами. Тем временем модифицированный аппарат в окне аккуратно коснулся бетонной опоры.
Гермозатвор над головой медленно пришел в движение.
Билл Линдон в соответствии с корпоративной ТБ облачился в полный скафандр. Забрала только не надвинул. Так позволялось. И перчатки снял – а за это по голове не погладят, но лучше уж так, чем неуклюжими пальцами навредить пациенту.
Билл выглянул в окошко «скорой». На его глазах гермодверь в вышине доползла до конца. Стены, пол и даже сама машина, где он стоял, содрогнулась от лязга запоров. Тут же на всю мощь заработали нагнетатели, и в «Порты Лая» с ураганным воем хлынул океан кислорода. Давление восстановилось не скоро – еще бы, в таком исполинском доке, – но вот на шлюзе «скорой» вспыхнула зеленая лампочка. Билл нажал кнопку, и дверь с шумом распахнулась.
Трап «Деладрие», содрогнувшись, пополз вниз. Билл направился вперед с аптечкой в руке… и тут в ноздри шибануло. Жуть! От вони аж желудок скрутило, пришлось рот кулаком заткнуть. Сплюнув на пол, Билл надвинул щиток и включил подачу воздуха.
Не спасло, миазмы успели проникнуть внутрь. Что же на борту стряслось?! По ощущениям, минимум десяток биотуалетов по стенам разметало. Даже нет, не так. Будто нечистотами залили до краев дом на колесах и бросили настаиваться на миссисипской духоте.
Запах все не уходил, пришлось надеть и перчатки. На трапе показались первые люди: двое с третьим под руки. Высыпал десяток пленных. Второй. Третий. Боже правый, сколько же их там набито? Все, не отвлекаться. Есть ли кто-нибудь с переломами, открытыми ранами? Нет, кажется, все более-менее целы. Ими пусть занимаются фельдшеры.
Людской поток на секунду прервался. Билл пока что окинул взглядом «Деладрие». Странный он, весь приземистый, с бронепластинами и мощными рессорами, а сверху вообще незнакомого вида конструкция. Матовые серые распорки вроде бы из спеченного алюминия, между ними – шарообразные баки. Месяц назад Билл в своей больнице прошел курс судового врача и прекрасно знал, что у топливных и кислородных баков своя окраска, а эти были как один серые. Об энергетической системе и говорить нечего. Вон там вроде бы блок маховиковых аккумуляторов для антигравитационных двигателей, но тоже странный. Больше стандартного и без экрана от осколков и сора… и без пылезащиты. Нельзя так. В космосе и чистом доке сор и пыль не грозят – то ли дело на поверхности. На кой черт переделывать аккумуляторы, если и обычные…
– Билл, тут двое с переломами и один с открытой раной!
– Бегу!
Билл оторвал взгляд от корабля и покрепче перехватил аптечку.
