Альберт навел камеру на док с разложенной радарной антенной. Серые блоки лежат, признаков жизни не подают. Должны ли вообще? Хавьер сам не знал.
Дарси с планшета вывела на экран панель управления, как у инженеров на месте. Затем консоли диагностики с длинными отчетами и что-то буркнула себе под нос.
– Я не разобрал, мисс Грау?
– Ничего не понимаю. Сигналу ведь нужно время долететь до Земли…
Тут Хавьер краем глаза что-то уловил. Картинка ослепительного дока ни с того ни с сего начала погружаться в тень. С чего бы?
Вот и Альберт недоумевал. Направив камеру вверх, он отключил громкую связь в телефоне.
– Дуг, кто шлюз закрыл?
Хавьер опять посмотрел на экран. Куда Земля исчезла? А это в темноте не бортовые ли огни? И точно, они самые.
Тут глаза привыкли, и все встало на свои места.
Над гермошлюзом третьего дока висела носовая часть огромного черного корабля.
Вот он уже перекрыл последний клочок космоса.
В голове не укладывалось. Шлюз огромный, пропустит несколько сухогрузов за раз, а тут его целиком загородило.
Что это за монстр такой? Невероятный исполин. Как…
А вот и корма с рядком бортовых огней.
Корабль не просто плыл мимо, а еще и снижался. У Хавьера язык отнялся.
В следующий миг стены, пол, столы содрогнулись от мощного толчка, из стаканов плеснуло. На такой-то глубине!
Доковую камеру сорвало с кронштейна, и картинка исчезла. Альберт переключился на кадры из диспетчерской, где двое в форме «Портов Лая» похватали герметик из аварийных шкафов и бросились на вой датчиков разгерметизации.
Еще толчок. Хавьер не знал, с чем сравнить, но тут осенило. Это как рокот апокалипсиса.
Третий, четвертый удары о реголит. Пятый…
А дальше уже не различить – толчки смешались в тряску. Ревело единым штормовым валом.
Хавьер похолодел.
– Началось.
Майк глядел в стену с единственной мыслью: хоть бы Лерой отвязался.
Тот пригубил воды.
– Что-нибудь желаешь?
Майк отвел глаза.
В первые сутки он отказывался пить. Хотя нет, сутки громко сказано – продержался полсуток.
На третий день поклевал еду от миротворцев.
Именно что от миротворцев. Разницы вообще-то нет, но все же не дай бог принять подачку от Лероя.
Тот выгнул бровь.
– Нет?
Он сделал еще глоток.
– Майкл, Майкл. Все твоя спесь. – Он поднял стакан. – Даже тут: иду навстречу, а ты упрямишься. Мнимая независимость, ваш американский бич. – Он помолчал. – Как вы не понимаете, что без взаимных уступок никуда? Я – тебе, ты – мне. Компромисс, Майкл, чтобы жилось дружно.
Смотреть в стену, лицо – гипсовая маска. Все силы напрячь. Пусть рисуется, главное, не доставить удовольствие ответом. Только этот рычаг у Майка теперь и остался.
– Майк, ты слушаешь? – Лерой подождал ответа. – Слушаешь, что же это я. – Он прошагал по кабинету. – Тайный ключ к счастью раскрыть? Все понятно и очевидно: улови правила системы и приспособься.
Лерой поставил стакан на сервант и сел. Брюки поднатянулись на коленях.
– Ты вот не хочешь или не можешь, ответь-ка?
Повезло, что кулаки за спиной и можно их сжать. Лерой театрально процокал языком.
– Уяснил бы уже, с сильными мира сего нельзя по-хамски. Свой арест по «Делу Генеральных» помнишь? Пошел бы на сделку, но нет. Гордый. Лучше всех нас, да?
Фурнье вздохнул. У Майка аж заклокотало. Ох как чесались кулаки. Физиономию ему в кровавый фарш бы измолоть, колотить, пока крысиные глазки не лопнут, и нос в лепешку…
– А если не играешь по правилам, пойми, выйдешь в тираж. Как можно построить…
Терпение лопнуло. Майк поймал его взгляд.
– Лерой, за двадцать лет со смерти отца я основал четыре компании. Все отняло государство. Мы с Понзи плюнули и полетели, вдумайся, на Луну! Первое оборудование я своими руками перебирал! Что в итоге? От твоей хваленой системы к нам бежали толпы народу, не побоялись смерти. – Лерой на этих словах угрюмо отклонился назад. – А ты? Занял у папаши, открыл бог весть что, прогорел. Еще занял, еще прогорел. На третий раз прилетел в Аристилл.
Задело за живое. На лице обида – нет, гнев. А под ним? Боль.
Майку раньше и в голову не приходило, что Лерой не отрицает свою никчемность и поэтому, осенило, он такая скотина по жизни. Не царем-богом себя мнит. Знает, что ничтожество.
Больная тема, подумал Майк с улыбкой.
– Ты в двух вещах мастер: как не оправдать надежд и как зад сильным лиза…
Лерой рывком запустил в Майка стаканом. Увернуться не вышло, ударило самой кромкой в ухо.
– Закрой рот! Чушь несешь! – Он вскочил, стул отлетел. – Что ты тут выделываешься, Мартин? Сам-то что? Как маленький, пешкой якобы съел короля и победил? Мухлеж, не по правилам. Опозорился, и только.
Майк посмотрел ему в лицо; по шее змеилась кровь из уха.
– Говори, Лерой, говори, правды не затрешь. Мы оба в курсе, что ты никчемное отрепье.
Вогнать нож. Крутануть в ране. Майку до конца жизни гнить в тайной тюрьме – если он без суда и следствия не схлопочет пулю в затылок. Пусть Фурнье напоследок послушает правду.
Тот перевел дыхание и прикрылся маской невозмутимости.
