Если это правда — очень жаль. Может быть, мне не стоит докучать Бражникову. И лучше сразу было бы обратиться к этому Кацурову?
— Прости, Паш, я опять забыла, что ты ничего об этом не знаешь, — сказала Настя. — Он уже три года как мёртв. На мир обрушилась смертельно опасная инфекция, которая выкосила почти четверть населения Земли. Против неё не действовали ни антибиотики, ни лекарская магия. Никто не мог с ней справиться. Но Александр Анатольевич смог создать вакцину. Только ему пришлось испытывать воздействие бактерии на себе. Поэтому вскоре после создания вакцины он погиб.
Вот уж действительно — герой. И не поспоришь. Значит, Анастасия даже не преувеличила. Он и вправду спас этот мир. Интересно, что же это за инфекция, которая смогла погубить такое количество человек? Это ведь гораздо страшнее того же ковида! Настоящий биологический апокалипсис.
— Жаль, что я забыл об этом человеке, — частично солгал я. — Но тем лучше. Я с радостью изучу место, где он жил ранее. Как я понимаю, из его дома сделали музей?
— Да, но мы дотуда ещё не дошли, — произнесла Анастасия. — Вот, смотри, Павел! — девушка указала на трёхэтажное здание, стоящее вдали от жилых домов. — Это был научно-исследовательский центр, в котором Александр Кацуров трудился над созданием вакцины. Говорят, последние несколько месяцев жизни он практически оттуда не вылезал.
— Сейчас этот центр не работает? — поинтересовался я.
— Нет, что ты! Там всё залили бетоном, чтобы избежать освобождения даже единственной бактерии, которая может спровоцировать новую вспышку суперинфекции. Но здание всё же сохранили как памятник.
Большой бетонный куб. Таких памятников я ещё не видел. Но эмоции он вызывает очень мощные. Прямо сейчас я иду между зданий, в которых когда-то велась битва за жизнь на этой планете.
Через несколько минут мы оказались около небольшого особняка, который располагался между полосой многоэтажек. Это и был дом Александра Анатольевича Кацурова.
На входе дежурила охрана. Мы купили два билета — у нас было всего полтора часа на осмотр музея. В девять вечера вход закрывался. Мы с Анастасией прошли через охрану и оказались в фойе огромного особняка.
Правда, внутри всё было обставлено очень скромно. Полок с книгами было куда меньше, чем той же мебели. Совсем не похоже на хоромы, в которых живут дворяне при дворе. Больше походит на дом, который образованный простолюдин каким-то образом смог выкупить у дворян.
— Он был бастардом, — опередила мой вопрос Анастасия. — Говорят, именно поэтому Кацуров не стремился к роскоши.
Не сказал бы, что дело именно в этом. Как раз наоборот, как показывает история, иногда бастарды пытаются компенсировать то, что недополучили в юношестве, и создают дворцы, с которыми не могут сравниться даже жилища чистокровных дворян.
Не в происхождении дело. Видимо, сам Кацуров был человеком, которого богатство интересовало в последнюю очередь. Зато можно заметить, что его очень увлекала медицина и лекарское дело. Тут ведь целая библиотека! Жаль только, что его книги трогать нельзя. Я готов отдать любые деньги, чтобы утащить отсюда хотя бы один том на пару недель.
Мы с Ковалёвой прошлись по всему первому этажу. Даже спустились в подвал и осмотрели личную лабораторию покойного Александра Кацурова.
Но самое интересное случилось, когда мы поднялись на второй этаж. Стоило нам оказаться в личной комнате Кацурова, как я услышал слив унитаза, а затем звук открытого крана.
Это ещё что такое? Неужто кто-то из посетителей окончательно обнаглел и забрался в туалет, который, между прочим, отграничен красной лентой?
Когда дверь уборной открылась, а «нарушитель» вышел наружу, я замер от удивления. Вот уж не думал, что мы встретимся так скоро!
В двух метрах от нас с Настей стоял Валерий Николаевич Бражников. Он, как всегда, пошатываясь из стороны в сторону, уставился на меня и недоумевал.
— Проклятье… — выругался он. — Как вы меня нашли⁈
А ведь одним из условий моего поступления на обучение к Бражникову был поиск самого учителя. Я и сам удивлён, что так просто его обнаружил.
— Валерий Николаевич, а что вы здесь делаете? — спросил я.
— Что я здесь делаю⁈ — разозлился Бражников. — Я здесь живу! Так что убирайтесь отсюда! И бабу свою заберите, Павел Андреевич!
Нет, я, конечно, уважаю старика, его опыт и способности, но на этот раз Бражников перегнул палку. Одно дело разговаривать в таком тоне со своим учеником, и совершенно другое — оскорблять мою спутницу. Откуда мы, чёрт возьми, могли знать, что он здесь живёт? Это же музей! Сюда всем вход открыт.
— Павел, пойдём отсюда, — взяв меня за руку, произнесла Анастасия. — Посмотрим другие помещения. А лучше — сходим в другое место.
— Нет, подожди, — не согласился я. — Валерий Николаевич, а вы перед моей медсестрой извиниться не хотите?
— О, у вас уже появилась медсестра, Павел Андреевич? — хмыкнул он. — Быстро же вы растёте. Только с чего я должен извиняться? Я лишь высказал своё желание. И могу повторить ещё раз. Убирайтесь отсюда!
Да что на него нашло? Он ведь неправ. Чего ж старик так упёрся?
