Не верно. У большинства мужчин эволюционно сформировалась кривая перегородка. По мнению многих учёных, она создана, чтобы храпеть и отпугивать хищников. Да, понимаю, что хищников в современном мире нет.
Но стоит ли тратить бешеные деньги на пластику перегородки, если этот дефект есть у большей части мужского населения планеты? Лично я сомневаюсь. Кто хочет — пусть исправляет. Но навязывать эту процедуру не надо.
Другое дело — Петров. У него перегородка в гармошку сложилась. Удивлён, что нос не переломился при ударе.
Я потратил чуть больше двадцати минут, чтобы полностью восстановить структуру хряща и слизистой носа. И только после этого отпустил настрадавшегося маляра домой.
— Спасибо вам за всё, господин Булгаков, — он даже поклонился, прежде чем покинуть мой кабинет. — Я сделаю всё так, как вы сказали. Благодарю, что открыли мне глаза.
Как только дверь за Петровым закрылась, Анастасия Ковалёва набрала воздуха в грудь и тут же выпалила:
— Павел, как? Откуда ты это узнал? Я просто в шоке! Ты ведь не только вылечил пациента, но и жизнь ему спас! Без твоих советов его бы…
— Тише-тише, — поморщился я. — Аж в ушах запищало. Подожди со своими вопросами. Тем более отвечать на них я не стану. Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить. Не надо никому рассказывать о том, что здесь произошло. Это ясно?
Мне пришлось использовать строгий тон, чтобы Ковалёва точно всё поняла. Грубить я ни в коем случае ей не хотел. Мы с ней в хороших отношениях. У нас уже есть несколько общих тайн, и я практически начал ей доверять. Но лучше убедиться, что она никому ничего не расскажет.
— Павел, ну ты чего? — поёжилась Анастасия. — Я тебя ни за что не предам. Ты же знаешь. Кроме того, ты сдержал слово, всего за неделю смог забрать меня от Дубкова и перевести в свой кабинет. Я не подведу.
— Хорошо, спасибо за понимание, Насть, — смягчился я. — Просто учти, что такое будет происходить часто. Некоторым пациентам я помогаю не только магией и лекарствами, но ещё и советом. Я внимательно слежу за тем, что происходит при дворе.
Продолжить разговор мы не смогли, поскольку в мой кабинет заявился Евгений Гаврилов.
— Всё, Павел Андреевич, — вздохнул он. — Как и договаривались, можете перенаправлять своих пациентов ко мне. Вижу, у вас их осталось всего пять человек, а у меня их сегодня и вовсе нет почему-то. Можете приступать к финальным штрихам подготовки дневного стационара.
— Отличные новости! — улыбнулся я.
Мне уже с утра не терпится всё поскорее подготовить к началу работы.
— Кстати, известно что-нибудь о том, как стартовал дневной стационар Ломоносова? — спросил Евгения Кирилловича я.
— К чёрту Ломоносова! — не удержался мой бывший наставник, затем перевёл взгляд на Ковалёву и понял, что медсестра прекрасно слышала его вспышку гнева. — Простите, я хотел сказать, что Максим Владимирович уже положил двух пациентов в своё отделение.
— И чего вы так переживаете? — пожал плечами я. — Это совсем не густо. Вот увидите — завтра мы устроим настоящую жару. Весь императорский двор будет к нам ломиться.
Чтобы не быть голословным, я оставил своих пациентов Гаврилову и рванул в дневной стационар, чтобы поскорее подготовить его к первым пациентам. Думаю, уже завтра утром мы сможем положить сюда нескольких человек.
Время пролетело незаметно. В стационаре я провозился часов пять — не меньше. Половину времени объяснял Марии Рудиной суть работы. Даже позволил ей потренироваться с внутривенными инъекциями на себе. Уж я-то уколов не боюсь — могу разок выступить в качестве тренировочного манекена.
Но оказалось, что я зря сомневался. С практической частью у Рудиной всё в порядке.
В восемь вечера мы с Марией прошли в ординаторскую, где нас ждал Евгений Кириллович. Мы запланировали заключительное совещание, чтобы обобщить всё, что нам удалось сделать.
Выяснилось, что мы успели даже больше, чем я планировал.
— Вот видите, господин Гаврилов? — улыбнулся я. — Препараты есть, все койки готовы, расходники на месте, медсестра в наличии, компьютеры я перепроверил — всё работает. Можем приступать к работе!
— Тогда не будем задерживаться, — сказал Гаврилов. — Сегодня нужно лечь спать как можно раньше. Завтра нам троим потребуется много сил!
Наше совещание завершилось в восемь вечера. Рудина и Гаврилов ушли, а я решил ещё один контрольный раз осмотреть наше отделение. Убедиться, что ничего не забыли.
Но обнаружил, что в одном из наших кабинетов кто-то включил свет. Странно. Это не могли быть мои коллеги по отделению. Они уже точно ушли домой. Мы ведь только что разминулись. Тогда кто, чёрт подери, там копается⁈
Я подкрался к кабинету, в котором горел свет, а затем резко ворвался внутрь.
Максим Владимирович Ломоносов тут же оторвался от компьютера и отскочил в сторону. Я заметил, что за его спиной лежало несколько распахнутых коробок. Похоже, кое-кто копался в наших препаратах. Не удивлюсь, если несколько пачек он решил перетащить в своё отделение.
А что же он делал в компьютере?
