Дубков хотел использовать нового лекаря в своих целях. Он действительно планировал обучить его и протолкнуть на более высокую должность. За год ему удалось бы дотянуть Булгакова до работы с дворянами.
Виктор Шолохов доплачивает Дубкову, чтобы тот делился с ним информацией о других семьях. Эдуард рассказывал своему другу всё об их болезнях и слабых местах. Но даже Дубков не мог дотянуться до всех дворян, обитающих во императорском дворце.
Поэтому ему и нужен был ещё один верный лекарь. Было бы очень удобно воспользоваться Булгаковым, чтобы расширить свою сферу влияния. А если он зазнается и станет занозой — есть множество способов турнуть его из клиники. Достаточно спихнуть на своего помощника вину за шпионаж и разглашение врачебной тайны.
Дубков уже так делал. И не один раз. Пока что его методика не давала осечек. Но Булгаков стал первым, кто отказался от его предложения.
А потому…
— Долго он здесь не продержится, — прошептал себе под нос Дубков.
Повлиять на начальство и убедить уволить Булгакова он пока что не мог. Но усложнить жизнь — запросто!
Пациенты щёлкались, как семечки. За полтора часа через меня прошло десять человек, и я был уверен, что каждый из них ушёл с правильным лечением. Представляю, как удивится Гаврилов, когда увидит, что в коридоре перед его кабинетом нет ни одного пациента!
Я ни в коем случае не питаю к наставнику какой-либо неприязни. Между нами много разногласий, но рано или поздно они сойдут на «нет». Как раз наоборот, я как лучше пытаюсь сделать! Тренирую свою магию, лечу людей и Евгения Кирилловича разгружаю.
— Простите, Павел Андреевич, к вам можно? — в мой кабинет заглянул следующий пациент.
Он едва успел закончить фразу и тут же закашлялся.
Ой, беда-беда. Судя по влажному кашлю, с лёгкими у него всё совсем несладко.
— Заходите, не стесняйтесь! — позвал больного я. — Назовите, пожалуйста, свою фамилию.
— Я искренне прошу прощения, господин Булгаков, но я к вам не записан, — произнёс мужчина.
Странно… Какой-то голос у него знакомый. Будто мы с ним уже встречались.
— В коридоре кто-нибудь остался из записанных пациентов? — уточнил я.
— Нет, там сейчас пусто, — ответил мужчина.
— Тогда присаживайтесь на кушетку. Только назовите своё имя полностью. Мне придётся добавить вас к себе на приём вручную, — сказал я.
Никогда не видел в этом ничего криминального. Свободное время у меня есть. Так почему бы не помочь ещё одному человеку?
Главное, чтобы это не оказался очередной пациент Дубкова.
— Биркин Аристарх Иванович, — представился мужчина.
Я внёс данные в компьютер, добавил пациента в систему и тут же увидел его должность.
«Главный дознаватель».
Вот так совпадение. И совпадение ли это? Но теперь мне понятно, почему его голос мне так знаком. Я ведь, усилив слух, подслушивал разговор Коршунова с дознавателем.
Не знаю пока что, в чём подвох, но этот человек и вправду тяжело болен. Чтобы это понять, даже медицинское образование иметь не нужно.
— Что вас беспокоит, Аристарх Иванович? — спросил я.
— Кашель и страшная одышка, Павел Андреевич. Порой даже в глазах мутнеет! — заявил он.
Я пересел на кушетку и надел фонендоскоп.
— Поднимите рубашку, я послушаю ваши лёгкие, — попросил я.
Но в этот момент Биркин замер. Его лицо покраснело. Он схватился за шею и начал задыхаться.
— Не могу… Не могу дышать, Павел Андреевич! — кряхтел он. — Помогите!
Он начал падать прямо на меня. В попытке удержать равновесие ухватился за мой воротник…
И отогнул его, обнажив шрам.
Аристарх Биркин согнулся пополам из-за приступа одышки, но при этом мой «анализ» не показал никаких изменений в его лёгких. Да, бронхи заполнены слизью, а бактерии, судя по воспалительному процессу, живут там, как у себя дома, причём не один год.
Но признаков бронхоспазма или острой сердечной недостаточности нет. Давление тоже в порядке. Никаких причин для столь острой одышки у него нет. Создаётся впечатление, что этот человек притворяется. И, кажется, я уже понял, зачем он это делает.
Дознаватель вцепился в мой воротник и сжал пальцы с такой силой, что теперь убрать его руку получится только с помощью магии. Он весь трясся, но при этом старался медленно поднять голову, чтобы взглянуть на мою шею. Биркин делал это аккуратно, едва заметно. Но я понял, что было на уме у этого человека.
Не знаю зачем, но он определённо намеревался рассмотреть мой шрам. Однако скрыть от меня свои намерения у него не вышло.
Я понял, что действовать нужно быстро. Если разожму его руку, это будет выглядеть подозрительно. На хитрость нужно отвечать хитростью. Он решил притвориться экстренным пациентом, чтобы увидеть объект своего интереса.
А я его разочарую.
Исцелить свой шрам я не мог, хотя много раз пытался. Каждый раз, когда я пользовался лекарской магией и старательно убирал рубцовую ткань, она появлялась снова. Так ещё и сопровождался этот процесс таким болевым синдромом, что я принял решение не рисковать. Понял, что взаимодействие со шрамом только усугубляет состояние. Ещё не хватало собственноручно повредить себе гортань, пищевод или артерии!
