Вернее, работала. После перерождения я вообще толком ничего не умел. Был даже слабее, чем мой младший брат. Только после ряда тренировок смог от него оторваться.
— Ты пробовал облегчить симптомы? — спросил я. — Помнишь, как я тебя учил?
— Да, пробовал. Почти получилось. Сбил себе температуру. На большее сил не хватило, — объяснил он.
— Так у тебя и температура ещё была? — напрягся я. — Стоп. Ты сбивал температуру лекарской магией?
— Да.
— А говоришь, что помнишь, чему я тебя учил! Зачем в голову к себе полез? Для тебя это слишком опасно. Без должного опыта мозги трогать нельзя! — предупредил его я.
Центр терморегуляции находится в глубинах головного мозга — в гипоталамусе. Чтобы снизить через него температуру тела, нужно хорошо понимать, как устроен весь головной мозг. А то можно случайно отключить себе ноги или руки. Или, ещё хуже, отрубить дыхательный центр.
— Я решил поэкспериментировать, — попытался оправдаться Кирилл.
— Но не на себе же!
— А на других ребятах из приюта ты мне экспериментировать запретил! — возмутился брат.
— Конечно, запретил. Я ведь не хочу, чтобы ты кого-нибудь убил, — ответил я. — Ты же сам понимаешь, что тебе нельзя показывать магию другим людям. До тех пор, пока я не заберу тебя из приюта, ты — не Кирилл Булгаков. Привыкай использовать имя из своего второго паспорта.
— Да уже привык, — произнёс брат. — Но, если честно, я беспокоюсь, что эти люди нас найдут.
— Ты об убийцах?
— Нет. О тех, кто помог тебе оформить фальшивый паспорт для меня.
— На этот счёт не беспокойся. Нас с ними больше ничего не связывает. Мы квиты. Отплатили друг другу услугой за услугу, — успокоил его я. — В этом приюте ты в безопасности.
— Ладно, понял. А что сейчас посоветуешь сделать, Паш? Стоит пытаться себя полечить ещё раз?
— Можешь бронхи себе расширить, но голову не трогай, — велел я. — А завтра вечером я зайду тебя навестить и осмотрю твоё тело «анализом».
— Значит, договорились! — повеселел он. — Спасибо, что позвонил.
— До завтра, Кирилл.
Я положил трубку, убрал телефон назад — в потайное отделение шкафа, а затем пошёл в душ, чтобы освежить мысли.
За Кириллом нужен глаз да глаз. Парень умный, способный, но своенравный. Правда, меня он всегда слушается. Просто у него начал проявляться характер. Упёртость. Судя по воспоминаниям моего предшественника, которые частично сохранились в моей голове, раньше он таким не был.
Думаю, так на него повлияла гибель родителей и жизнь в «трущобах», в которых мы с ним провели целых три месяца. Нам приходилось скрываться на окраине города. Там, где обитает не просто бедное население, а самое дно социальной лестницы. Бандиты, проститутки, воры, наркоманы и алкоголики.
Однако это было единственным местом, где мы могли скрыться от убийц. Спрятались там, где никто даже не подумал нас искать. Друзей у нашей семьи не было. А если и были, мы о них ничего не знали.
В тот момент мы с братом были двумя абсолютно разбитыми людьми, которым нужно было начинать жизнь заново. Кириллу было трудно пережить то, что случилось с «нашей» семьёй. А мне приходилось мириться с тем, что я оказался в совершенно чуждом мне мире. Без знакомых и без друзей.
Тогда мы с братом здорово помогли друг другу. Я помог ему пережить случившееся и подняться на ноги. А он рассказал мне всё, что знал об этом мире.
Разумеется, я не рассказывал ему о том, что моё сознание переместилось в тело Павла Булгакова откуда-то извне. Пришлось солгать, сослаться на амнезию после полученной травмы.
Почти три месяца мы работали подпольными лекарями. Я лечил, а Кирилл мне помогал. Спасали всяких раненых бандитов и прочих падших людей, у которых не было возможности обратиться за помощью даже в самую бедняцкую клинику.
Там мы научились выживать. И создали узы, которые теперь разорвать уже никто не сможет.
Теперь моя задача — обезопасить брата. А заодно найти способ справиться с его врождённым заболеванием, которое даже лекарская магия исцелить не способна. По моим подсчётам, жить ему осталось не больше двух лет. За это время мне придётся любой ценой найти способ его спасти. Теперь это моя обязанность.
Дознаватель Биркин не спал. Крутился всю ночь, как сверло перфоратора. Раньше с ним такого не случалось. Обычно после пыток он спал, как младенец. Но не в этот раз.
За последние сутки он запытал до полусмерти пятерых изменников. Однако даже такой прилив дофамина не позволил ему заснуть быстро.
— Да будь оно всё неладно! — резко вскочив, прокричал он. — Чёрт бы подрал этого Булгакова!
Они ещё ни разу в жизни не встречались, но новый лекарь императорской больницы никак не мог покинуть мысли Аристарха Биркина. А точнее, не сам Булгаков, а его шрам. А ещё точнее — причина, по которой он пережил это ранение.
Аристарх поднялся с кровати, пошатываясь добрался до ванной, умылся холодной водой и сплюнул застоявшуюся мокроту.
Лёгкие хуже, чем у туберкулёзника!
