— Использовать эту тактику лучше в двух случаях. Ближе к финалу, либо же если Григорьеву предстоит столкнуться с сильными оппонентами. Кстати, о них вам тоже стоить позаботиться. Только действовать придётся в точности до наоборот.
— Фамилии? — сразу перешёл к делу Эдуард Дмитриевич.
— Севастьянов и Нестеров, — ответил Шолохов. — Оба бойца чрезвычайно сильны. Первый происходит из семьи, в которой должность гвардейца передавалась из поколения в поколение несколько сотен лет. Он хочет вернуть его. И ради этого будет биться охотнее других стражников. Нестерова же дрессирует командир Коршунов. Он превратил своего бойца в цепного пса. И Коршунов собирается отпустить поводок на турнире. Эта груда мяса представляет опасность для моего претендента.
— Я вас понял, Виктор Петрович, — ответил Дубков. — Григорьеву помочь, а Нестерову и Севастьянову вставить палки в колёса.
— Всё верно, — кивнул Шолохов. — А что насчёт второго лекаря? Вы уверены, что он не попытается помешать вам? Его я подкупать не решился. Всё-таки новичок может сдать судьям наш договор.
— Булгаков? — усмехнулся Эдуард Дмитриевич. — На его счёт не беспокойтесь. Я уже придумал, как избавиться от него в самом начале турнира.
Долго меня допытывать Коршунов не стал. Уверен, он всё равно не поверил моим словам. Скорее всего, от него на турнире стоит ждать неприятных сюрпризов. Если к нам с Дубковым попадёт его боец, командир из штанов выпрыгнет, но проследит, чтобы стражник получил должную помощь.
Ещё бы этот болван понимал, что я желаю участникам того же… Настоящей проблемой может стать Дубков. Если верить полученному мной сообщению от «друга», он уже заключил сделку с другой дворянской семьей.
Получается, что биться на турнире будут не только участники соревнования. На деле же это станет столкновением дворян, которые уже сделали свои ставки.
И важнейшую роль будет играть палатка дежурных лекарей. Там между мной и Дубковым может произойти противостояние, от исхода которого будет зависеть результат всего турнира.
Размышляя о предстоящем событии, я прошёл в ординаторскую и уселся обедать. Евгений Кириллович меня уже сменил, и я как раз успел пройти в комнату отдыха ровно в тот момент, когда санитары приносят врачам обед.
Терпеть не мог раньше больничную еду! Комок в горло не лез, когда я видел все эти жидкие каши и разбавленные непонятно чем супы. Но в императорской клинике кормили отлично. Практически как в ресторане.
Ко мне присоединился Леонид Беленков. Помощник нейролекаря уселся напротив меня и приступил к трапезе.
— Приятного аппетита, Павел Андреевич, — произнёс он, пряча от меня свой взгляд.
— И вам того же, Леонид Петрович, — улыбнулся я. — А что такое? Откуда между нами взялось напряжение?
— Да я, если честно… Мне стыдно из-за вашего пациента. Из-за того деда, который проверяющим оказался, — признался Беленков. — Мне от Сергеева так досталось! Я уж было подумал, что придётся с работой попрощаться. Вам ведь из-за меня пришлось его лично на приём к Алексею Георгиевичу тащить.
— Да расслабьтесь вы, — попросил Беленкова я. — Согласен, изначально я тоже хотел высказать вам пару ласковых. Но, думаю, нейролекарь с наказанием справился куда лучше меня. Что было — то было. Забудем.
— Спасибо большое, — выдохнул Леонид. — Не представляете, какое это облегчение. Я ведь к вам не просто так подсел. У меня есть одно дело. Алексей Георгиевич впервые доверил мне ведение пациента.
— Впервые? Разве? — удивился я. — Мне казалось, что вы сидите на приёме и дежурите в стационаре уже давно.
— Вы неправильно поняли. Сергеев передаёт мне только тех пациентов, которых он уже давно наблюдает. Я заранее знаю их историю болезни, вижу все диагнозы. Мне остаётся только корректировать лечение — и всё. А после того, как я облажался с проверяющим, Алексей Георгиевич решил устроить мне решающий экзамен. Сказал, чтобы я вёл пациента с нуля. Самостоятельно, — объяснил Беленков. — Поэтому я и хочу попросить вас о помощи, Павел Андреевич. Может, сможем заняться этим пациентом вместе?
— Помочь я никогда не против. Но что будет, если Алексей Георгиевич узнает о нашем союзе? Вы ведь рискуете завалить этот экзамен, — подметил я.
— Нет-нет! — замотал головой Леонид. — Он сам мне это посоветовал. Без его одобрения я бы не стал к вам обращаться. Алексей Георгиевич о вас очень высокого мнения. Он думает, раз мы одного возраста, то и обмениваться опытом нам с вами будет проще.
При желании я могу столько опыта отвалить Беленкову, что у него голова лопнет. На это предложение я в любом случае соглашусь, но мне придётся сдерживаться. Я знаю много того, о чём из учебников не узнаешь. Годы практики сильно изменили моё видение медицины.
— Договорились, — ответил я. — Раз уж вы оба хотите, чтобы я в этом участвовал, отказываться не стану.
— Отлично! — обрадовался Беленков. — А завтра сможете заглянуть в наш неврологический стационар? Понимаю, что у вас выходной, но…
— Да в том-то и дело, что у меня не выходной, — произнёс я. — Мне на турнире придётся дежурить.
