— Дай сюда ребенка, несчастье ходячее! — закатив глаза, потребовала девушка и протянула руки, чтобы забрать младенца.
Речница нервно дернулась, будто собиралась пуститься наутек, но совладав с инстинктом, который буквально криком кричал в ее голове об опасности, все же передала маленькое тельце девушке. Злата приняла ледянущий сверток и испуганно охнула, когда ребенок нетерпеливо завозился, путаясь ножками и ручками в мокрой ткани.
— В дом быстро! — почти прорычала Ёжка и, подав пример, ринулась в тепло Избушки, бросив напоследок. — Дверь не забудь запереть!
С силой распахнув дверь, девушка ворвалась в кухню, но ни на секунду в ней не задержалась, бросившись в спальню. На ходу она разматывала мокрую и довольно грязную тряпку, в которую была замотана крошечная новорожденная девочка. Увидев бледную посиневшую кожу малышки и жгут пуповины сочащийся сукровицей, Златослава едва подавила в себе желание разрыдаться в голос.
Мысленно обозвав себя припадочной дурой, Злата закусила губу и, откинув мокрую тряпку в сторону, уложила ребенка на свою кровать. Метнулась к шкафу, выдернула из аккуратной стопки шерстяной платок и бросилась назад к малышке, уже не надрывающейся плачем, а едва попискивающей, что пугало намного больше громких криков. Склонившись над маленьким тельцем, девушка с осторожностью принялась растирать бледные ручки и ножки, разгоняя кровь.
Златослава никогда не имела дела с такими маленькими детьми, да и занятия по целительству в Академии она частенько пропускала, но память услужливо подкинула ей далекое детское воспоминание, когда она, пятилетняя девчонка, потерялась в лесу. В тот день Злата и ее старшие братья Владимир и Юрий отправились навестить матушку, отдыхавшую в охотничьем доме, что в Звенящем Бору. Им оставалось проехать еще треть пути, когда неожиданно началась метель.
Белая мгла скрыла и дорогу, и деревья. Все, что было дальше трех саженей, терялось в пелене снежинок, именно тогда кобылка царевны, испугавшись чего-то, сорвалась в галоп и унесла свою маленькую всадницу в неизвестность. Златослава чудом тогда удержалась на спине своей лошадки. Испуганное животное вломилось в самую гущу кустов дикой вишни, запуталась поводом и притихло. Спустя час и кобылу, и побоявшуюся слезть с животного царевну нашли братья и сопровождавшие их кмети. Девочка сильно замерзла и никак не могла согреться, даже когда Владимир завернул ее в свой плащ. Добравшись до охотничьего дома, братья спешно передали дрожащую как зайчишка сестренку в руки матери. Злата как сейчас помнила, сколь сурово были поджаты губы матушки, когда она смотрела на притихших сыновей и как осторожны были тонкие пальцы, когда она растирала замерзшую дочку жесткими шерстяными рукавичками.
Возможно, действия Златославы принесли пользу или, может быть, девочка согрелась в жарко натопленной Избушке, но кожа ее медленно и верно начала приобретать свойственный ей розоватый, даже несколько более яркий оттенок. Все это время девочка вяло шевелила ножками и ручками, слабо хныкала и то и дело, останавливая взгляд мутно синих глаз на Злате.
Решив, что уже достаточно, Ёжка прекратила растирать малышку и тепло укутала ее сначала в шерстяной платок, а потом сверху еще и в пуховый. Осторожно подхватив притихшую девочку на руки, Баба Яга поспешила в кухню, где ее уже дожидалась забившаяся в самый дальний от печи угол испуганная русалка. Напротив речницы на расстоянии трех локтей сидел Терентий и буравил взглядом зеленых глаз незваную гостью. Судя по нервно подергивающемуся хвосту и прижатым к голове ушам, фамильяр был отнюдь не рад столь странной гостье.
— Ренечка, прекращай запугивать бедную девочку, — ласково обратилась Златослава к коту и нежным голоском добавила. — На хвост наступлю!
— Злая ты, Златка, и недобрая! — встрепенулся Терентий, принимаясь независимо точить когти о первую попавшуюся половицу. — Вот уйду я от тебя, покукуешь!
— Куда ты денешься! — отмахнулась девушка от слов обиженного фамильяра и устремилась к устрашенной Ренькой русалке. — Поднимайся и за стол садись!
Речница молча поднялась на ноги и сделала первый нерешительный шаг к столу. Опасливо глянула на вылизывающегося кота, почти бегом преодолела расстояние до стола и присела на краешек лавки, как можно дальше от печи, пышущей жаром, и украдкой следящего за ней Терентия, не перестававшего вылизывать переднюю лапу.
Златка непроизвольно усмехнулась и уже безбоязненно подошла к девчонке в тонкой, мокрой насквозь белой рубахе. Так близко русалку царевне видеть не приходилось, но разглядывать речницу получше она не стала. Не время сейчас. Вместо этого она вручила, сопящий сверток в руки оторопевшей нечисти и наказала:
— Качай! Я молока для нее подогрею, у меня где-то было свежее.
