— Я на полоскальном камне сидела, что в Звонкой возле Старых Сколок, когда услышала, как ребенок плачет, — тихо начала свой немного сбивчивый рассказ речница. — Вернее попервах я мужика увидела…, ну, я так думаю, что мужика,, высокого такого в плащ закутанного. Он по берегу шел и будто что-то выискивал, а потом за кустами скрылся у поворота и тогда я плач и услышала. Потом всплеск и плач оборвался. Вот я нырнула и поплыла. Сразу догадалась, что он ребенка кинул. Я когда доплыла, малышка уже почти на дно опустилась. Схватила и сразу на берег, там под старой ивой пеленки развернула, а она… не дышит. Я разревелась, трясти ее начала, а она вдруг, раз и глаза открыла, заплакала, и дышать стала. Я подхватилась и побежала сюда, к вам…
— То есть ко мне? — удивилась Златка, но взгляд от малютки, увлеченно причмокивающей рожком на ее коленях, так и не смогла оторвать, потому не заметила, как в насмешливой гримасе скривились губы русалки.
— Кикимора местная еще по весне сказывала, что в Избушке новая Яга появилась, — нехотя пояснила нечисть и, тяжело вздохнув, решила покаяться. — У нас тут все давно про вас знают, только показываться на глаза боялись. В прежние времена Яги с нечистью лесной, речной и болотной дружбу водили, а последняя, Прямислава которая…, - русалка помялась и несколько скомкано закончила, — … не очень нас жаловала.
— Не знаешь почему? — заинтересовалась Златослава и на мгновение перевела взгляд на речницу.
— Да откуда ж мне знать, — пожала плечами та, отрешенно принявшись заплетать подсохшие волосы в косу. — Леший говаривал, что она в Избушке поселилась, когда жива была Яга Милаока. Милаока-то и с лешим дружбу водила, и с водяным, и кикимор с русалками привечала, даже домовой у нее жил, а вот с Прямиславой не задалась у них дружба, терпела она нечисть, а когда Милаока померла так и вообще везде вокруг Избушки какие-то чудные обереги навесила. Пробовал тогда леший к ней с поклоном прийти, поддержкой заручиться, чтобы лес вместе хранить, но обереги эти его огнем опалили, чуть в головешку не спекли. После этого нечисть Избушки-на-Курьих-Ножках и сторонится.
— Странно, — пробормотала под нос Бабка Ёжка и, невольно улыбнувшись смешно наморщившей нос девочке, решительно заверила русалку. — Но я обязательно с этим разберусь и узнаю причину. А сейчас… Э-э-э…. Ой, а как мне тебя звать-то?
— При жизни меня Вереей звали, — удивленно хлопая ресничками, послушно назвалась русалка.
— А меня Златославой зовут, но можешь звать просто Златой, — охотно представилась девушка и, широко улыбнувшись речнице, уверенно заявила. — Теперь я тут Ягой буду и мне бы хотелось тоже с нечестью местной дружить. Живем-то рядом, чуть какая беда и обратиться не к кому. Ты Верея, кого знаешь из тутошних, скажи, что, мол, Яга Златка в гости зовет, познакомиться хочет, да на дружбу крепкую рассчитывает. Передашь?
— Передам, — необычайно серьезно кивнула русалка и робко спросила. — А мне можно будет приходить?
Русалка спросила и даже губу прикусила, ожидая ответа, а взгляд ее полный грусти и надежды был устремлен на уже сладко посапывающую во сне малышку, крохотной ручкой вцепившуюся в уже пустой рожок. Злата заметила взгляд Вереи и все прекрасно поняла. Как и царевна, русалка тоже когда-то была просто девушкой, мечтавшей о любимом муже и детках. Только теперь будучи нечистью, она понимала, что матерью ей не стать и потому, речнице так страстно хотелось быть ближе к спасенной девочке, чтобы хоть изредка, хотя бы на пару мгновений почувствовать крохотное детское тельце в своих руках и представить…, нет, не представить, просто порадоваться, что не отняла жизнь, а смогла ее спасти.
— Конечно, — заверила ее царевна, принявшись тихонечко покачивать спящего младенца. — Ты можно сказать ей вторая мама. Конечно же, мы будем тебе рады.
— Вторая мама? — удивилась Верейка.
— Да, — теперь уже Баба Яга приняла серьезный вид и не дрогнувшим голосом произнесла. — Я ее мать. Ты меня поняла Верея? Никто не должен догадаться, как все было на самом деле. Я ее мать, ты названная матушка, а Избушка станет для нее родным домом, иного она знать не должна. Понимаешь?
— Ты готова назвать дочерью эту малышку?! — еще больше удивилась русалка.
— Да, — без колебаний подтвердила Златослава и сама себе удивилась.
Мысль не просто взять на воспитание, а именно удочерить малютку пришла внезапно и так же быстро переросла из желания в острую потребность. Даже намека на то, что эту девочку будут укачивать чужие руки, была отчего-то нестерпима. За мгновение в ее голове даже была измышлена целая жизнь. Злата почти видела, как растет эта малышка, как учиться сидеть, ползать, ходить и говорить. Первое слово обязательно будет «мама» и молодая Яга хотела, чтобы мамой назвали именно ее. Ну, не случилось ей побывать женой, так хоть матерью станет.
— Злата, это глупая мысль! — подал голос из-за печки Терентий.
— Я поняла и буду молчать, — одновременно с ним произнесла Верея.
— Спасибо! — благодарно улыбнувшись, вымолвила девушка.
