— А они всегда гибнут в подобных случаях, — возразила девушка. — И почему–то это никого не останавливает. Почему должно остановить меня? Вы себе даже представить не можете, сколько бы таких невиновных погибло, если бы у него удалось покушение. Я вас попрошу вспомнить вид на замок графа издалека, чтобы видны были только башни. Снимите амулет, он мне мешает воспринять картинку.
— Вы действительно думаете, что я сделаю подобную глупость?
— Вы делаете глупость сейчас. Неужели непонятно, что если бы я захотела причинить вред вашей семье, я бы это уже давно сделала? Ладно, придется вам кое–что показать. Сейчас вы положите на горло свою левую руку и слегка сожмете.
Левая рука барона обхватила его горло и несколько мгновений сжимала.
— Как вы это делаете? — изумленно спросил Жорес, когда Ира его отпустила.
— Для меня не очень сложно продавить защиту любого амулета, — ответила девушка, — только для ясного восприятия ваших воспоминаний его нужно убрать. Поэтому не валяйте дурака и делайте то, о чем вас просят. Давно бы так. Прощайте, барон. Надеюсь, вы не сделаете глупость и не побежите к графу предупреждать его о грядущем наказании.
В сумерках открытые врата видны издалека. А эти кто–то открыл недалеко от остановившегося на ночлег обоза.
— Все замерли! — приказал обозникам купец. — Не вздумайте зажигать костры, головы оторву! Раш, возьми копье, посмотрим, кого это принесло.
Купец и его приказчик взяли оружие и, пригибаясь, побежали в сторону врат, стараясь двигаться так, чтобы их прикрывали кусты. Приблизившись к вратам на полсотни шагов, оба залегли и стали слушать, о чем переговариваются люди, которые во множестве суетились на небольшом отдалении от врат на дороге, ведущей к графскому замку.
— Выравнивайте установки! — скомандовал чей–то властный голос. — Снор, быстрее давай целеуказание, пока совсем не стемнело!
— Сейчас сделаю, капитан! — ответил веселый, молодой голос. — Принимайте. Азимут — тридцать пять и четыре, дистанция — две двести тридцать. Почти предел.
— Какой угол, Ном?
— Сорок три и пятнадцать.
— Наблюдатель еще на связь не выходил?
— Он вот–вот должен доехать, капитан. Уже вышел, он готов.
— Все установки зарядили? Тогда огонь!
Замершие в ужасе купцы проводили взглядом метнувшиеся в уже совсем темное небо огромные огненные стрелы. Через несколько мгновений со стороны замка графа донесся ослабленный расстоянием грохот разрывов.
— Капитан, наблюдатель передает, что накрытие есть, и правки не требуется!
— Тогда каждому произвести еще по четыре выстрела.
Некоторое время люди на дороге работали, и их работа сопровождалась хватающим за сердце воем уходящих в небо снарядов и феерическим освещением от извергаемых ими огненных хвостов.
— Капитан, наблюдатель передает, что в замке многочисленные обрушения, он весь охвачен огнем. Ворота так никто и не открыл, так что вряд ли там кто выживет. Ему уходить?
— Передай, пусть уходит, — приказал тот, кого все называли капитаном. — А вы быстро выносите установки и неиспользованные снаряды на ту сторону. Сейчас прискачет Зор, тогда все и уйдем. А хорошо горит!
Даже отсюда были хорошо видны остатки обвалившихся и охваченных огнем башен графского замка. Судя по тому, какое там сейчас полыхало пламя, ничего живого в замке уже не было.
— Что ты такая хмурая? — спросил канцлер Иру за завтраком. — Хочешь, развеселю?
— Да ну вас, Лен! У вас все новости такие, что впору удавиться.
— Это у меня из Сардии такие новости. А я тебе хочу рассказать о том, что говорят у нас. Причем все напрямую касается тебя. Ты на приеме впервые заявила о том, что мы подчинили степь и захватили побережье. Эти новости за два дня распространились по всему королевству. То, что ты подчинила Урная, людей как–то не сильно задело. Все–таки нашествие кочевников нас почти не коснулось. А вот новость о занятии земли предков поразила людей в самое сердце. Причем она горячо обсуждается не только знатью и горожанами. Мне сообщили, что и в деревнях это главная тема разговоров. А ведь наших крестьян, кроме видов на урожай и цен на зерно и мясо, вообще мало что интересует. Захватом территории рахо ты переплюнула всех королей кайнов, начиная с основателей. Я не знаю, был ли у кого–нибудь из них такой авторитет, какой сейчас у тебя в самых разных сословиях. И это при том, что ты женщина, а женщины у нас за всю историю ни в чем, кроме магии, не отличились. Если самые крикливые из герцогов раньше сидели тихо только из–за опасности нашествия лучи, то теперь они просто боятся с тобой связываться. Их в этом не поддержат даже собственные вассалы. Разве тебя это не радует? Такие любовь и уважение очень помогут, когда ты начнешь проводить свои реформы и ломать традиции.
— А что говорят о Сардии?
