В этом самом клубе собралось еще с полсотни таких же психов, готовых сутками пролеживать в зарослях у болота и ждать со стерофиксатором того мига, когда осторожный, боящийся малейшего шороха пузырчатый змей соизволит предстать перед человеческими глазами. Госпитальер пристрастился к этому занятию три года назад. И успел превратиться в настоящего фанатика такого времяпровождения.
Миг встречи с таинственным и прекрасным созданием сторицей вознаграждал за все тяготы охотничьей жизни. Потом будет обсуждение сделанной стереозаписи. И Марко Холлинг съест свою вызывающую шляпу. Он уже полгода доставал всех, заставляя восхищаться стереозаписью - на ней, снятые с расстояния в полкилометра, мелькали спина и часть гребня змея. А тут змей рядом – рукой подать. И его можно со вкусом рассматривать во всех подробностях. Такой отличной записи давно не делали. Теперь главное не спугнуть его. Не дышать, не шевелиться. Только легкими нажатиями на сенсоры корректировать запись.
Змей сделал круг почета, гордо подняв голову, и начал выползать на поднимающийся из болота огромный гранитный булыжник с плоским верхом, вознамерившись, видимо, погреться на солнышке. Замер на миг, к чему-то прислушиваясь.
«Ну же!» - мысленно подбадривал его Сомов.
Змей заскреб костистой лапой о гранит, оставляя на нем глубокие царапины, подумал, рассудил, прикинул, и все-таки полез на гранитную глыбу.
Восхитительно. Госпитальер предвкушал, какая будет запись! Какой будет ажиотаж! И завистливые взгляды… Нет, они вовсе не греют воспитанного человека, но прибавляют ему гордости!
Теперь тише. Не шуметь. Не дышать. Не моргать…
Дз-з-з-з-з…
Как комар зазвенел.
Пузырчатый змей настороженно повел головой направо, внимательно огляделся. Гребень его растопырился и приобрел насыщенный синий цвет с золотыми проблесками.
Дз-дз-з, - звук нарастал.
Змей недовольно фыркнул, продолжая озираться.
Дз-з-з…
Такого неуважения змей стерпеть не мог. Гребень его стал ярко-фиолетовым, а потом резко изменил форму, превратился в нечто, напоминающее шапку-ушанку. Чешуйчатое переливающееся тело молниеносно сорвалось с камня, грациозно изогнулось и ушло на глубину.
- Вот ведь… - не веря своим глазам выдавил растерянно госпитальер. На глаза наворачивались слезы. И нет слов, как было обидно.
Все, можно больше не таиться. Встревоженный пузырчатый змей теперь не покажется недели две, а то и больше. Точка наблюдения спалена.
Госпитальер встал, выпрямился во весь рост, грозно огляделся окрест и увидел источник мерзкого комариного писка… Эх, сейчас бы разрядник, да рубануть со всей дури по этой железяке!
Впрочем, обычный разрядник не поможет. Глайдер был боевой, со скользящей броней и вязким силовым полем защиты. Белый, как снег, с плавными обводами, на боку эмблема пограничного контроля – медведь с ружьем. И черта пограничникам сдались эти болота?!
Резко сбросив скорость и высоту, глайдер сделал дугу. Сомнений не оставалось. Пограничники ищут именно госпитальера.
Машина зависла неподвижно на высоте десятка метров, потом плавно спланировала, качнулась на выдвинувшихся из корпуса посадочных опорах. Трава вокруг опор покрылась инеем.
Сомов с яростью наблюдал за этими маневрами.
Бок глайдера со слабым скрипом распахнулся. И из салона на землю пружинящее спрыгнул человек в легкомысленном туристском костюме с искрящимися фривольными голограммами. Такую вызывающую одежду таскать не совсем прилично, но что взять с ее обладателя?!
- Филатов! – истошно заорал Сомов. Это был именно полковник разведки собственной персоной. Ну конечно, кто еще мог разрушить умиротворение и плавное течение жизни мирного доктора?! – Чтоб ты провалился!
- Это вместо здрассьте? – удивился разведчик, приближаясь к своему другу.
- Ты чего сделал?! Ты хоть понимаешь, что ты сделал?!
- И чего? – озадачился Филатов.
- Ты спугнул его! Теперь он не появится здесь еще месяц!
- Кто? Та жаба в панамке?
Сомов аж задохнулся от возмущения. Назвать великолепного пузырчатого змея жабой, а его роскошный гребень панамкой!
- Ты враг, Филатов! Ты теперь мой кровный враг! Ты выбрал самый худший момент! У тебя талант выбирать такие моменты!
- Не кипятись, доктор, - хищно улыбнулся разведчик.
Тут к Сомову, наконец, тактично постучалась способность рассуждать здраво. И он ее впустил. И почти сдержанно осведомился:
- Ты за мной?
- Нет, за тем червяком, - хмыкнул Филатов. – За тобой, друг мой. За тобой. Пришлось отмахать пятнадцать светолет и добраться до этой дыры.
- Что же это делается?! Ты не можешь оставить меня хоть ненадолго в покое?!
- В покое?... А я думал, тебя заинтересует, что опять появились «замороженные»…
Сомов с тоской оглянулся на болото. Ему вдруг захотелось нырнуть вслед за пузырчатым змеем и не выныривать.
- Поехали, - вздохнул он и, сложив СТ-фиксатор, направился к глайдеру.
***
- Неслыханно, - шептал руководитель испытательного центра Космофлота адмирал Белидзе.
