Он заимел все шансы загреметь в реаниматор с сердечным приступом, когда передавал посторонним лицам свое любимое детище, которое, можно сказать, нянчил на руках, с которого сдувал пылинки - экспериментальный боевой корабль «Гамаюн». Большей иезуитской пытки столичные штабные крысы придумать для него не смогли бы при всем желании.
У адмирала было лицо человека, которого заставляют ходить на голове и при этом еще пинают ногами. Когда он напоследок инструктировал двоих самозванцев, как управляться с «Гамаюном», в его глазах застыло страдание. Но против приказа Генерального штаба Военно-космических Сил не попрешь. А приказ был однозначен, обсуждению, обжалованию и толкованию не подлежал – отдать корабль попугаю, разодетому, как типичный аризонский «балдежник», и тюфяку, у которого на лице написано освобождение от военной службы.
- Тут умный компьютер, - напутствовал адмирал. – Но это не значит, что он будет слушаться людей, имеющих отдаленное представление о космонавигации.
- Мы имеем представление, - успокаивал его Филатов. – А чего не знаем, тому по дороге научимся.
- Научимся! –всплеснул руками Беридзе. – Лучшие испытатели Федерации обкатывали красавца! И больше никто. А вы – научимся! Перед вами единственный рабочий борт этого проекта! И если…
- Мы все знаем, - обрезал Филатов.
Пока имелся единственный экземпляр малых боевых кораблей этой серии. Его еще не довели до ума – испытания входили в конечную стадию Военный флот намеревался в будущем использовать их как разведчики, истребители-прыгуны, эвакуаторы. В общем то это был новый этап в кораблестроении. Силовая установка позволяла быстрее входить в надпространственный режим. И скорость была раза в два выше, чем у самых скоростных судов. За это приходилось расплачиваться жизненным пространством. Все свободное место занято силовыми установками, системами вооружения. Со временем эти корабли оснастят самыми совершенными устройствами маскировки, и они превратятся в грозную силу.
- Нам пора включать в штат испытателей космотехники, - узнав, на чем им придется лететь, сказал госпитальер еще в пограничном глайдере, летящем над болотами,
- Экспериментальный корабль нам дают не от хорошей жизни, - поморщился Филатов. – Точка кризиса находится на Фениксе.
- Это где?
- Сектор восемь-Б. Самая окраина Звездной Ойкумены. Обычный рейдер будет тащиться туда непозволительно долго.
- Отлично. Мы уже испытали «космическую лошадь». Теперь этот «Гамаюн». Только мы – не испытатели, Сережа. Мы мыши лабораторные.
- Не занудствуй, доктор. Главное, что весело.
- Обхохочешься, - мрачно произнес Сомов.
Им повезло, что единственный рабочий экземпляр «Гамаюна» находился на станции «Поиск» испытательного центра корпорации «Большая верфь». Сам центр располагался на Луне-два, вращающейся вокруг Тайны, той самой планеты, где госпитальер расслаблялся, валяясь в зарослях и выслеживая пугливого пузырчатого змея. Станция «Поиск» висела на геостационарной орбите.
Двое суток у персонала «Поиска» ушло на то, чтобы подготовить корабль к полету, а его нежданный и незваный экипаж обучить навыкам управления, которое, впрочем, не отличалось сильно от управления обычными боевыми кораблями – тут опыт у Филатова был большой.
За день до отлета разведчик в самое сердце поразил своего друга неожиданным сюрпризом. В сопровождении адмирала друзья проследовали в помещение высокой защиты в самой сердцевине комплекса - эта капсула могла выдержать плазменный удар корабельных орудий. В таких местах хранились предметы, которые ни в коем случае не должны достаться противнику.
Филатов открыл контейнер, напоминавший черную коробку балаганного фокусника. И вытащил наружу хранящийся там предмет.
У госпитальера екнуло сердце. В ящике лежала раковина. На вид самая обычная…. Обычная для тех, кто не умеет смотреть в суть вещей.
Госпитальер протянул руку, коснулся раковины и ощутил, что от нее исходит тепло…
Да, это та самая раковина, которую нашли на Бостване они с Филатовым и которая позже была конфискована научниками! Артефакт приоров – таинственной сверхцивилизации, следы которой обнаруживаются по всей Галактике. До сих пор непонятно, какую физику они использовали, но их предметы, совершенно неказистые с виду, действовали потрясающим образом. С помощью этой раковины ему удалось поставить на ноги безнадежных больных.
- В Петербурге считают, что риск оправдан, - сказал рФилатов.
- Нам разрешили взять с собой артефакт! – удивился Сомов. Эта штука стоила не меньше, чем флотилия кораблей.
- Да. Слова об ответственности, которая на нас легла…
- Излишни.
- Тогда бери…
И вот настал момент прощания со станцией. Адмирал лично проводил отлетающих в стартовый ангар. И теперь они стояли на шершавой поверхности трапа-пузыря, присосавшегося к чернильно-черному боку экспериментального корабля. Раскрылся люк, приглашая экипаж занять положенные по расписанию места.
- Берегите малыша, - вздохнул Беридзе, гладя пальцами упругую броню корабля.
- Куда же мы денемся, - произнес Филатов.
